И эта конкретная испытуемая отреагировала не очень хорошо.

– Я вам не верю!

– Мне жаль, – сказала Элизабет, – но это правда.

– Нет, произошла какая-то ошибка. Посмотрите по своим документам. Это невозможно .

– Мне очень жаль, но вам дали плацебо.

– Нет! Мне дали сок. Настоящий сок. Я это чувствую. Я в этом уверена на тысячу процентов.

– С точки зрения психологии уверенность редко коррелирует с достоверностью.

– Проверьте еще раз. Вы ошибаетесь.

Элизабет поняла, что женщина находится в первой стадии переживания горя – в стадии отрицания, – которая скоро сменится гневом, и он действительно не заставил себя ждать, как только Элизабет театрально проверила и перепроверила данные и подтвердила, что да, женщина действительно получала плацебо.

– Что за бред!

– Я прошу прощения.

– Почему вы так со мной поступили? Почему вы выбрали меня ? Вы пытались заставить меня почувствовать себя дурой?

– Нет, конечно, нет. Это было рандомизированное двойное слепое исследование. Никто не знал, что получали пациенты, пока эксперимент не закончился.

– Я купила новую соковыжималку! Она стоила пятьсот долларов! Я оплатила ее кредитной карточкой!

– Извините.

– И что я скажу людям в интернете? Моим новым единомышленникам из групп по соковым диетам, которые так меня поддерживают? Как мне теперь смотреть им в глаза?

Элизабет сочувственно кивнула и подумала: торг.

– Я же подписалась на всех топовых адептов соковых диет в «Инстаграме»! Я публиковала посты о своем опыте! Они тоже на меня подписались! Что я должна им теперь сказать? Типа, ой, простите, это все было вранье?

– Я не знаю, что вам посоветовать.

– Только вчера в наш сабреддит [20] зашел какой-то токсичный мудак, который заявил, что соковый детокс – фикция, и мы его просто в лепешку раскатали ! Что я скажу этим людям?

Из этнографических исследований культов Элизабет знала, что наиболее эффективно заблуждения внедряются в сознание тех, кто находится в окружении людей, разделяющих аналогичные заблуждения. В таких ситуациях формируются альянсы, выявляются враги, поощряется и поддерживается динамика «мы против них». Люди куда больше склонны верить во что-то, когда входят в сообщество других верящих в то же самое, когда окружают себя людьми, говорящими на том же языке, людьми с теми же ориентирами. И получается, что определенные идеи – даже плохие, даже ложные – обладают своего рода иммунитетом: чем больше людей они объединяют в союз, который со временем становится все теснее, тем лучше они защищены. Идею в этом случае можно представить как организм, а тех, кто в нее верит, – как белые кровяные тельца, атакующие захватчиков. Когда кто-то выплескивал свою ярость в интернете, Элизабет иногда проводила аналогию с иммунной защитой идеи, оказавшейся под угрозой. Но, конечно, она предпочла не говорить этого женщине, которая уже окончательно перешла в стадию депрессии и тихонько плакала, шмыгая носом и уронив голову на стол.