— Не знаю. Как-то вот у нас тут не распространено.

— Сейчас скорее это элемент статуса. Плюс важная составляющая традиционных выходов, когда впереди глашатай идёт, за ним — охрана, девы, посыпающие путь лепестками, паланкин на плечах невольников…

— И ты в паланкине возлежишь.

— Именно, — его передёрнуло. — Ты когда-нибудь пробовал возлежать несколько часов кряду с одинаково величественным видом? Крутиться нельзя. Ёрзать нельзя. Ничего нельзя. А вокруг все суетятся. Лепестки падают. Поэты опять же с музыкантами.

— А они зачем?

— Чтобы читать оды, прославляющие мою мудрость, силу и в целом великолепие.

— Тогда да…

Демон скривился.

— Когда прославляют одновременно и в три горла, каждый на свой лад, получается не особо, а музыка отдельно… оно впечатляет, но как-то лучше со стороны, чем над ухом. Главное, смысл в том, что процессия неспешна, великолепна и народ имеет возможность полюбоваться на власть. И увериться, что их повелитель — лучше всех других повелителей.

Данила крепко задумался.

— Только выходы эти раз в полгода, а рабов с поэтами кормить надо постоянно.

— А аниматоров нанимать не пробовал?

— Кого?

— Специальная контора, которая организует всякие там праздники. Хочешь — день рождения, хочешь — свадьбу или там похороны. Думаю, вполне и с торжественными выходами справятся. Наймут людей. Нарядят там сыграть. Если заплатишь, то и стихи проорут речёвкой, в три горла, но одни.

— Это, — демон чуть наморщился. — Это… интересное предложение. Его следует рассмотреть. Организовать прокат рабов…

— Не рабов! Боюсь, в рабы никто идти не захочет…

— Если вахтой, то почему бы и нет, — подала голос Тараканова. — Но с чётко прописанным трудовым договором и в принципе, господа, вам не кажется, что вас слегка заносит? Нас.

Автобус снова тряхнуло, что избавило от необходимости отвечать.

— Так, — дядя Женя обернулся. — Господа рабовладельцы, тут дорогу перекрыли, документы проверяют.

— Нас ищут, — сердце ухнуло в пятки. — Надо разворачиваться…

— Надо успокоиться, — дядя Женя, кажется, нисколько не смутился. — И улыбаемся! Широко, радостно…

Автобус замедлил ход, пристраиваясь к цепочке машин, что медленно проползала через кордон. Когда их остановили, Данила мысленно подумал, что живым не сдастся.

Потом выглянул в окно и, увидев толстяка, который что-то доказывал отупевшим от жары полицейским, посочувствовал ему.

— Документы, — рявкнули снаружи и дядя Женя протянул карточку. Карточка была дисконтная, ярко-розовая и, кажется, такие в магазине женского нижнего белья выдавали. Но тот, который спрашивал, карточку принял, посмотрел и рявкнул: