— Правильно, лапонька, — Джио наблюдала за этими приготовлениями, не пытаясь помочь, за что Катарина была несказанно ей благодарна. — И голову выше. Выживем. Потерпи немножко. Браслетик не сняла?
Катарина подняла руку. Пусть нить с нанизанными на нее камнями несколько выбивалась из общего образа, но с ней Катарина чувствовала себя спокойней.
Сама Джио сменила одно темно-красное платье на другое, отличное от первого разве что более темным, в черноту, оттенком. И ожерелье из огненных опалов лишь подчеркивало что темный отлив ткани, что белизну кожи. В полумраке Джио казалась куда более молодой.
И красивой?
Не в обычном смысле этого слова. Все же лицо ее было слишком узко и длинно, черты — неподобающе резки. Такие простительно иметь мужчинам. Но вот… клювастый нос. Резкие скулы. Темные глаза, которые и без подводки казались огромными…
При дворе у Джио имелось множество поклонников, до которых она порой снисходила.
А здесь? Здесь, как подозревала Катарина, мьесс не оценят.
Обеденную залу привели в порядок. Почти. Во всяком случае, паутина с потолка не свисала, пыль исчезла, как и отсыревшие старые портьеры, и теперь солнце, пробиваясь сквозь окна, оживляло витражи.
А они были чудесными.
Вот дракон.
И горы.
Море. Корабль с парусами, которые пылают золотом. Далекий берег. И печальная дева на этом берегу. За ее спиной виднеется огромное древо, ветви которого расстилаются по-над головой девы, и над морем, и над кораблем, будто сами держат небосвод. А где-то дальше, на самом горизонте, обожженные солнцем, плывут корабли с клювастыми головами. И видится в них что-то донельзя зловещее.
Катарина поневоле залюбовалась. И пропустила появление тетушки.
— Ах, дорогая, я так рада, что тебе стало лучше… — тетушка Лу облачилась в золотую парчу, которая, может, была бы уместна при дворе, но не на семейном ужине. — Мальчики сказали, что ты приболела, и меня это очень огорчило… очень…
Перстни и кольца.
Ожерелье на шее. Тяжелые серьги, почти достающие до покатых плеч. И кружево огромного воротника. Такие были в моде лет пять тому. Или десять даже? Господи, как давно… целая вечность, а Катарина помнит собственный воротник из тяжелого кружева, которое укрепляли железными спицами, а уже их ставили на ворот платья. И она жутко боялась, что ворот не выдержит, что спицы упадут и кружево — подарок жениха — порвется. Тогда бы отец разозлился и сказал, что Катарина слишком беспечна. Небрежна.
Она судорожно выдохнула и стиснула кулаки.
— Да, мне лучше, — Катарина слегка склонила голову. — Мы ждем гостей?
— Гостей? Милая моя, какие гости в этой глуши. Не представляю, как этот дом вообще уцелел…