Тень скользнула по траве, ненадолго скрывшись за темным гребнем деревьев, чтобы появиться вновь. Огромная, она легла на землю, вдруг заслонив и солнце, и небо.
Кто-то за спиной охнул, и Катарина остановилась. Обернулась. Посмотрела вверх. И закрыла глаза, не способная поверить им. Себе.
Дракон переливался всеми оттенками алого. Он пылал, будто успел проглотить украденное солнце и то сжигало зверя изнутри. И не только его, но и небо, окрасившееся рыжим огненным цветом.
Дракон спускался. Медленно.
И кажется, стражник все-таки побежал. Сложно его винить, ведь зверь был равно прекрасен и ужасен. И Катарине подумалось, что, верно, отец был вовсе безумен, если пленил такое чудо.
А дракон коснулся земли. И исчез.
Катарину овеяло жаром, на который радостно отозвалась кровь, пробуждая придремавшую было силу. И никуда-то она не исчезла, но уснула. А теперь проснулась вот.
— Здравствуй, — сказала она тому, кого больше не ждала.
Или все-таки?
Сказала без слов, ибо губы вдруг присохли друг к другу, а платье, достойное королевы, сделалось невыносимо тяжело. Но он услышал. Понял. И ответил.
— Ты пришел, — она потянулась, страшась одного, что все истолковала неверно, что он пришел, но не за ней, а по иной какой-то надобности.
— Ты ждала, — Кайден стоял, такой невероятно близкий, и все же она страшилась коснуться, убедиться, что не мерещится ей, что он все же не призрак, что…
— Ты пришел. Ты все-таки пришел… за мной, да?
Он коснулся ее ладони. И обнял. Поднес к губам. Его дыхание опалило запястье, а сам он… сам он обнял Катарину.
— Я заберу тебя. Если хочешь.
— Хочу.
— Правда, не знаю куда. Змей предлагает Шотландию…
— Вообще-то не тебе, — мрачно отозвался Гевин, который стоял здесь же, пусть босой и нелепый немного в простом своем одеянии.
— Там, говорит, красиво…
— Свое место придумай.
— Зеленые холмы и все такое… я замок построю. Хочешь?
— Хочу.
— В Шотландии?
— Неважно, — она покачала головой и вдруг с раздражением дернула рукав. Подбитый ватой, тяжелый, он крепился к платью шелковым шнуром, и эта конструкция вдруг показалась донельзя нелепой.
Как и воротник размером с тележное колесо.
И сюрко, расшитое золотой нитью столь плотно, что и ткани не видать. И котта из темного бархата. Зачем это все?
— Тогда потом вместе решим. Слетаем и решим… или лучше не Шотландия? Отец рассказывал, что давно, когда мир еще был другим, дети Дану пришли из страны зеленых холмов, где зимой было так холодно, что птицы вмерзали в небеса, а летом столь жарко, что земля раскрывалась, выпуская столбы кипящей воды…
Если смотреть в его глаза, то можно и поверить. В эту землю, имя которой забыто. В то, что им и вправду позволят уйти.