И Кайден знает, что эта женщина с радостью взойдет на ложе. И останется на нем.
Она прольет призрачную кровь, принося клятву перед той, что давно покинула мир. И слова ее будут подобны камню. Она подарит Кайдену сильных детей, а если он окажется так упрям, чтобы привязаться к кому-то… что ж, она поймет.
Все ведь понимают.
И не станет спорить, если Кайден приведет свою женщину вниз. Многие так делают…
Кайден отвернулся. Обвел залу взглядом. А Эйна уже подала корону из рогов священного оленя.
— Нет, — Кайден покачал головой.
— Отец погиб, — Эйна держала ее с трудом, явно не справляясь с тяжестью венца, что казался живым.
— Уверена?
— Я сама отправила лодку с телом его вниз по реке…
И приготовила вторую, для Кайдена. Эйна отвернулась.
— Ты был очень слаб, и никто не верил, что ты задержишься здесь надолго.
Кроме старухи, чье имя забыто.
— Но ты жив, и мы рады.
Сидящие за столом склонили головы. А ведь их много. На удивление много. Сотни и сотни, мужчин и женщин, равно прекрасных, ибо течет в них кровь Дану и они помнят о том, гордятся. Вот только где они были, когда Кайден позвал? Почему пришли немногие?
Почему?..
— Нет, — он поднялся и, взяв корону, поставил на шкуру драугра. — Я вернусь.
— Из-за женщины? — Лицо Эйны исказилось гневом.
— Потому что здесь нечего делать, — Кайден был честен. Почти. Он стряхнул руки девы, столь прекрасной, что это казалось невозможным. — Посмотри. Ты говоришь, что не желаешь стать безумной, как дочь Айора. Но она просто хотела жить, по-настоящему жить. А вы… вы все… вы пьете призрачный мед, закусывая призрачною едой же…
Он поднял над головой блюдо с запеченным кабаном и уронил, но то не упало, а лишь вернулось на свое место.
— Вы целуете мертвых женщин и ищете любви мертвых мужчин. Вы ушли, чтобы сохранить жизнь, но сами ее растеряли в тот миг, когда боль и сила стали слишком большой платой за возможность подняться наверх. И это не дочь Айора безумна, а ты. Ты просила меня о пыльце драконьих цветов. И я помню. Я найду ее, чтобы ты смогла родить дитя, но ты уверена, что хочешь растить его здесь?
Не понимает.
Никто не понимает. Они ведь привыкли… вечный пир, вечный праздник и тень жизни, которая вполне устраивает своей безопасностью.
— Я говорила отцу, что не стоило тебя отпускать, — сестра спокойна. — Люди тебя испортили. Но ты вернешься. Смертные женщины живут мало, да и сами по себе слишком ветрены. Сегодня они с одним, завтра с другим. И эта твоя не лучше.
— Где она?
— Не знаю, — Эйна пожала плечами слишком быстро, чтобы это было правдой. И захрипела, когда пальцы Кайдена сдавили горло.