Катарина гладила камень, уговаривая его принять утраченную часть. Обломок, зажатый в кулачке ее, был теплым и живым, и на редкость правильным. Но сил не хватало. Вновь не хватало сил.
Сети, сковывавшие Катарину, натянулись, и руны больно врезались в кожу, но она старалась не замечать этой боли. Не выходило.
Катарина закусила губу.
—…Когда разгорелась весна, он предложил мне обменяться клятвами и дарами. Он поднес мне флейту из тростника…
Камень молчал. Нельзя, чтобы он молчал…
— А я отдала свою. Тогда его еще не звали Словоплутом. Он дал мне свое имя, да только сперва передал его барану, которого посвятил Единому Богу. И когда слово нарушилось, это несчастное животное погибло в мучениях. А я оказалась заперта в этом теле.
И связана клятвой.
Катарине жаль. Если бы Катарина могла изменить хоть что-то… она и может, она пытается, просто ей не хватает сил. Взгляд вдруг упал на огонь, который аккурат присел, растянулся на обглоданных бревнах, будто приглашая погладить.
И Катарина решилась.
Она протянула руку, и огонь метнулся навстречу, вцепился в пальцы, пополз выше, впитываясь в руны, втягиваясь внутрь. Боль была такой, что Катарина ослепла. А из глаз брызнули слезы. На долю мгновения появилось трусливое желание отступить, ведь это не она… она не виновата… она ни за что не отвечает.
— Он хотел золота. Он получил золото. Все мое… тогда я еще надеялась откупиться. Но золота оказалось недостаточно. Он пожелал в жены женщину, когда-то ему отказавшую. И купил ее. Он захотел власти…
Боль не уходила.
И не ослабевала. Катарина стиснула зубы. Ей нужна эта сила. И она возьмет то, что должно, ибо в ином случае она погибнет. Все погибнут. А так неправильно.
—…Над людьми, и не только. Он брал куски моей флейты один за другим.
Кроме того, который сжимала в кулаке Катарина, надеясь, что хватит у нее выдержки расплавить этот кусок. И что сама она не сгорит до того, как вспыхнет камень.
— И речи его становились слаще хмельного меда. Не нашлось ни одного создания, которое бы устояло перед ним. Я знаю, что он ходил к Каменным холмам в надежде встретить кого-то из моих родичей. Но другие оказались умнее меня, да… — Джио вздохнула.
Боль не то чтобы отступила, нет, она по-прежнему была с Катариной, но теперь с ней получилось совладать. Забрать силу и, пропустив через себя, отдать камню. Искра за искрой. Капля за каплей.
И нефрит откликнулся, а следом за ним и тот, крохотный совсем осколок, который утонул в камне, чтобы замереть.
Искра…
Из любой искры можно раздуть пламя, если постараться. И Катарина постарается. Если не ради себя, то хотя бы ради той, которая заслужила свободу. Которая еще может спастись. Которая…