— Наследница?
— Истинная, не то что эта… — крысючиха указала на Катарину. — Лжет все. Нет в ней нужной крови, а жаль, была бы, глядишь и… эх, да что тут говорить… тварь эту приволокли да выпустили. А он велел, чтобы тут сидели, чтобы ждали, чтобы… хорошо хоть младшие уцелеют… мы-то…
Она обреченно махнула рукой и сказала, словно сама себе удивляясь:
— Надо же, не пожалел родной крови…
Кайден спешил.
Он шел по тропе, которая пружинила под ногами, и псы дрожали, чувствуя, что еще немного — и расползется она рваной тканью мира. Псы скулили. И умоляли убраться на ту, другую, сторону, к которой привыкли. А где-то сзади, сперва тихо, едва слышно, раздался знакомый звук. Шелестели многие ноги, терлись друг о друга панцири полуночных тварей, спешащих по следу. И звук нарастал.
Он остановился, верно, там, где твари обнаружили кровь драугра.
А Кайден прибавил шагу. Он должен успеть.
Должен пройти по тропе, ибо иных путей ему не оставят. И он успел. Почти. Тропа натянулась нитью. Волосом безумной дочери Айора, которая вновь вышла на вершину холма, чтобы сплясать танец для того, кому не повезет оказаться в этом месте в неурочный час.
Лучом луны. И словом, сказанным когда-то, разъединившим миры, но не до конца.
Он все-таки успел. За мгновенье до того, как струна разорвалась, а бездна обернулась бледным ликом, раскрыла губы, потянулась последним поцелуем.
— Айо! — Кайден вывалился на влажную траву, которая пахла болотом. — Айо!
Он крутанулся, срезая тварь, что успела втянуться в разрыв. И ошметки ее упали, чтобы запутаться в оживающих корнях. Под ногами хлюпало.
Кайден огляделся. Почти.
Он стоял на берегу пруда, который расползся черной бездной, где белые лилии казались глазами фоморов. Вокруг клубился туман. Белый и плотный, он укрывал все, он подползал и к Кайдену, норовя ухватить за ноги, опутать. Туман шептал.
И Кайден отряхнулся, стряхивая с себя липкие эти голоса. Он дойдет. Здесь уже недалеко. Надо просто закрыть глаза.
Туман засмеялся, завыл, словно сотня двуликих, но отпрянул, стоило поднять голову драугра.
— Прочь, — сказал Кайден. — Твари…
Заворчал Призрак. А Тьма, получив свободу, обрела плоть.
— Веди.
Он снова закрыл глаза, отсекая образы, которые туман поспешил вылепить. Кайден не хотел встречать тех, кто ушел вниз по Мертвой реке. А туман… туман знает. Туман есть в обоих мирах, и от каждого он берет свое.
Всхлип раздался где-то сзади. И стих.
А голова драугра оттягивала руки. Тяжелый, скотина этакая, матерый. И был таким задолго до того, как явился на полузабытый островок. И не для того ли растили тварь?