— Может, и вправду кто-то мышь увидел?
— Может, — легко согласилась Джио и, наклонившись к самому уху Катарины, тихо-тихо произнесла: — В этом доме нет ни мышей, ни крыс. Как нет и пауков. И никого-то, кому положено обретаться в подобного рода домах. Это плохое место, девонька…
Катарина почувствовала, как по спине побежал холодок.
— И… нам стоит уехать?
— Сама решай, — Джио вернула щетку на туалетный столик. — Все дело в доверии… но людям опасно верить.
— А нелюдям?
— Тем паче, — губы растянулись, обнажая острые длинные клыки. — Но если вдруг… просто позови, лапонька. Если я и ослабла, это еще не значит, что вовсе ни на что не способна.
По тонким перышкам поползли нити огня, которые Джио собрала в ладонь и, поднеся ко рту, просто-напросто вдохнула.
— Почему ты мне помогаешь? — этот вопрос показался Катарине невероятно важным. — Мой отец… я правильно поняла, что он обманул тебя когда-то?
Джио слегка склонила голову.
Это согласие? Или она просто слушает?
— И ты его ненавидишь.
— Ты даже не представляешь насколько.
— Однако, если бы ты могла причинить ему вред, ты бы это сделала. Стало быть, не можешь.
Ее кивок был едва заметен.
— Но я… ты принесла клятву, что опять же исключает возможность причинить вред. В какой-то мере. Однако это не значит, что ты должна мне помогать. А ты помогала. С самого первого дня.
— С самого первого дня я представляла, как было бы забавно, если бы ты лишилась головы, — Джио сощурилась, и проглоченный огонь блеснул из-под ресниц. — А лучше, чтобы я тебя лишила головы. Это ведь не так и сложно. Чуть повернуть, чуть поднажать, приложить малую толику силы, что у меня еще осталась. Но клятва мешала… изрядно мешала. Он всегда умел их составлять. Знаешь, как его зовут наши?
— Как?
— Словоплутом.
— Ты не первая, кого он…
— Первая. Но не последняя. Он забрал часть моей силы, и тогда собственные его возросли. Думаешь, его друг так уж желал делиться добычей? Знанием? Нет, он обратился к отцу за помощью. Попросил побеседовать с одним безумным дервишем. Их там много… порой мне кажется, что от вечной жары в колониях каждый второй становится безумцем. А каждого первого лишает разума бесконечный дождь.
Джио мелко отряхнулась, как это делают собаки.
— До сих пор неуютно… а ты не сиди, к завтраку собирайся, пока твоя тетка сюда не приперлась.
— Не моя.
— Нехорошо рушить игру, особенно чужую.
И Катарина с ней согласилась.
Из платьев, которых осталось не так и много, она вытянула темное, цвета ночного неба, украшенное лишь простой вышивкой по рукавам и подолу.
— Твой отец умеет красть чужие тайны. И тот дервиш вдруг уверился, что перед ним сидит самый надежный, самый верный друг, которому можно довериться. Он нарисовал карту. А когда наваждение схлынуло, попытался убить Словоплута.