Кайден пожал плечами. Его это совершенно не касалось.
— Вдовствующая королева удалилась в монастырь…
— Сочувствую.
— Кому?
— Всем, — Кайден решительно разрезал яйцо, из которого на кукурузную лепешку потекла желтковая лава. — Так, а полезного?
— Полезного… не так давно на имя его королевского величества, да славится в веках его мудрость, поступила нижайшая просьба от некоего лорда Терринтона об опеке над племянницей его супруги, которая в силу возраста и пережитых испытаний явно нуждается в родственной заботе.
— И?
— Прошение пока затерялось в канцелярии, но знающие люди утверждают, что за лордом стоят некие силы, обладающие немалым влиянием.
Это Кайдену не понравилось.
Категорически.
— Хуже всего, что прошение исходит не только от него. К лорду присоединился весьма уважаемый целитель, имевший возможность беседовать с несчастной. И он полагает, что перенесенные несчастья сильно повлияли на ясность мышления женщины.
— Несчастья?
Катарина не выглядела несчастной. Совершенно. Задумчивой. Печальной, но не несчастной.
— Смерть родителей, — Дуглас загнул палец. — Смерть мужа. Переезд в другую страну. Обычно этого достаточно, чтобы человек почувствовал себя несчастным.
Он смотрел на Кайдена едва ли не с жалостью. И это оскорбляло.
— Хочешь сказать…
— Она лжет, — Дуглас потянулся и с сожалением отставил недопитый мед. — Это очевидно. Но только в чем?
Лгала Катарина или нет, но сейчас она выглядела совсем не столь спокойной, как обычно. Она была бледна до серости, и щеки запали, обрисовав резкие скулы. Нос ее заострился, а под глазами залегли тени.
— Спасибо, — сказала она очень тихо, и тонкие пальцы коснулись шарфа, что укрывал шею. — Я… не знаю, к кому обратиться… и что случилось, тоже не знаю. Джио уверена, что я должна…
На бледной длинной шее след выделялся ярко. Синий. Нарядный. Узкий.
Один вид его заставил Кайдена закрыть глаза в попытке совладать со взбунтовавшейся вдруг силой. Хотелось… убивать. Не так, как утром, но по-настоящему.
И клинки согласно взвыли. Желание хозяина они понимали и разделяли всецело.
— Откуда это? — голос Дугласа пробился сквозь пелену ярости.
И Кайден сделал глубокий вдох. И выдох. И снова вдох, заставляя себя всецело сосредоточиться на нехитром этом процессе.
— Едва не утонула в ванне, — Катарина сидела на низкой софе, и на коленях ее лежала раскрытая книга. — Утром… почувствовала себя дурно. Со мной случаются мигрени. А ванна помогает. Я порой и соли добавляю ароматные, но сегодня просто теплая вода и покой. Сначала было хорошо, а потом…
Она обняла себя, и Кайден отстраненно отметил, как подрагивают хрупкие ее пальцы. И ногти на них приобрели неправильный синеватый оттенок.