До дома оставалось всего ничего, несколько шагов отделяли меня от гостиной. Вскоре я уже был в постели и, расправив помятое одеяло, я начал надеяться, что во сне мне придёт тот самый долгожданный образ, на который я готов был смотреть часами, не отрываясь. Я не знал, поедет ли Карнэла на озеро, но больше всего я не знал того, как буду работать. Было ли это реальным и осуществимым? Я не знаю. Постепенно нужно было брать себя в руки и стараться контролировать свои думы . Мысли никуда не исчезали, они так же горели алым пламенем в потайных комнатах моего рассудка, но я смог взять под контроль и рабочие мысли, просто говоря, думать о двух вещах одновременно, не причиняя вреда ни разуму, ни окружающим.
Лунный свет всё так же освещал пространство, находящиеся вокруг меня. Глаза постепенно закрывались, стук сердца приходил в норму, меняя бурную активность на спокойное наслаждение, заполоняющее своим теплом всё тело. Последней моей мыслью перед тем как провалиться в сон, было то, что я сказал себе:
- Я не пожалел, что приехал сюда.
Так я вскоре и заснул, с улыбкой на лице и с цветущей благодатью в сердце.
Громкое звучание, исходящее от будильника пролетело по всей комнате, разбудив, кажется, всех живых сущностей, находящихся неподалёку. Я лениво потянулся, взглянув на время, и, уставившись на стену, улыбнулся. Нерезко встав с кровати, я снял всю ненужную, стесняющую движения одежду и направился в ванную. Приняв лёгкий душ, настраивающий на вдохновение, я пару раз вытер волосы шершавым полотенцем и бодро поскакал к гардеробу. Много вещей я не брал, но кое-что всё-таки имелось в запасе. Просунув голову через узкое горлышко бледно-синей рубашки, я тут же застегнул все пуговицы, параллельно поправив смявшиеся манжеты. Натянув иссиня-чёрные брюки, я остановился, пытаясь найти ремень. Окинув взглядом всю комнату, я заметил его, валявшимся под кроватью, и быстро достав, обмотал вокруг своей оси. Последними были туфли: завершающий штрих любого образа. Я любил кожаные изделия; у них всегда имелась одна привлекательная особенность - их мягкое свечение, исходящее от почти матовой структуры, заставляло радоваться глаз. Наверное, кто-то сочтёт это странной мыслью, но суть и моё убеждение от этого не поменяются.
Наконец всё было довершено, и я был готов снова встретиться со своими новыми знакомыми. Я не спеша поплёлся по лестнице, водя глазами по сторонам, пытаясь рассмотреть фамильные картины, висящие на стенах. Я спускался всё ниже и ниже, как вдруг моё внимание привлёк один из портретов, на котором красовалась женщина, явно заставшая времена Викторианской эпохи. Я подошёл чуть ближе, пытаясь рассмотреть все детали, в голове было лишь одно: я знал её. Но я всё никак не мог понять, откуда мне была известна эта незнакомка. Моё возбуждение сменилось запутанностью, я находился в смятении. Пока я направлялся к залу, в голове моей переменялись десятки имён, тщетно не совпадающих с реальностью. Откуда у Алонзо появился этот портрет? И если эта женщина его родственница, то откуда я знаю её? Между нами сотни километров, но я оказался именно здесь и узнал именно её, хотя это было невозможным, ведь я сам и не знал никого из рода Гвидиче. Да что там, некоторое время назад я и не слыхивал о самом Алонзо.