— А я думаю это не бред! — категорично вновь заявил мужик, не обращая ни на кого внимания, — Это наказание нам всем, за грехи наши. У кого грехов было мало, тот сразу умер, в Рай отправился, а у кого много, тот подзадержался, сейчас здесь при жизни помучится, а потом в Аду черти добавят! А ты что думаешь?

— Вертолет! Там вертолет! Ураа! Ура! Вертолет! — раздались радостные крики. Маша вскочила, я тоже стал подниматься, но псих уцепился в мой рукав и продолжал истерично спрашивать, почти шептать.

— Так что ты думаешь⁈ Что⁈ Думаешь, в Рай попадем или в Ад⁈ Вот Тимофей говорит, что точно в Рай, после таких мытарств, а я ему не верю — грешники мы все, грешники…

Я осторожно освободил рукав из захвата, улыбнулся Маше.

И тут псих резко схватился за мою руку, неожиданно сильно, одежда хрустнула, притянул к себе, зашептал тихо-тихо:

— Не ходи за Сундуком мертвеца! Даже не думай! Весточка это тебе, персональная! Погонишься! Все потеряешь, ничего не обретешь, но жить будешь. Только тогда зачем⁈ Бойся черного квадрата и красного креста! Они ищут!

Я дернулся, освобождаясь, встретился взглядом с мужиком, и меня в дрожь кинуло. Его глаза стали матово черные, без белка. Я не мог от них оторваться, будто тонул, будто в омут затягивало. Моргнул и… наваждение схлынуло. Глаза, как глаза. Безумные и очень, но глаза обычного человека. Тьфу, чертовы нервы, совсем уже… Теперь уже выругался как умел, хотел было что-нибудь сказать мужику, особенно актуально было бы указание вектора в сторону икса и игрека, но псих уже ушел сам в себя, что-то бормотал, сплевывал, с кем-то невидимым горячо спорил. Мне легче.

Вот ведь мразь!

Бойся красного креста! Они тебя обязательно спасут! Дурь, чертова, Международная благотворительная организация вышла на охоту… Ну, а детище Малевича, действительно, стоит бояться! Черный—пречерный квадрат! Самое интересное, он тут еще каким боком⁈ И что к чему у психов в голове? Я даже засмеялся. И над своими страхами, и над пророчеством. Но получилось как-то натужно, нервно.

А люди радовались, обнимались, кричали, махали руками.

И я их понимал, сам подхватил Машу на руку, закружил. Она засмеялась. И смех, такой смех, будоражил что-то в душе, заставлял улыбаться и улыбаться. Восторг, просто восторг, этот вертолет, как весточка из другой жизни, как наш билет в нормальный мир.

Таких летающих машин я не видел ни разу в жизни. Внешне он больше напоминал самолет к коротеньким крыльям которого приделали огромные винты, заключенные в металлические кольца. Еще были зализанные контейнеры на пилонах, снизу кабины пилота пушка чей немаленький ствол выглядывал из кожуха. Размеры вертолета поражали, был он раза в два больше МИ-26. «Военно-транспортный вертолет» — отчего-то засела в голове надоедливая мысль, прозвучавшая на все лады несколько раз. Передвигался он не сказать, что бесшумно. Винты со свистом рубили воздух, вот только надсадного рева двигателя было не слышно, не надсадного тоже.