Ствол автомата был горячий, пороховая вонь забивала нос и легкие. Заставляла слезиться глаза. Это сколько же я настрелял-то?

Спустившись быстро до подъездной двери, проверил веревку. Нормально все!

Теперь поднимаемся вверх. Аккуратно, не спешим, делаем все как в аптеке, точно и до полного выздоровления пациентов.

Попутно пересчитывал трупы и собирал магазины. Пустыши лежали порой в два ряда, приходилось изворачиваться, чтобы наступить не на них, а на ступени. Сорок шесть штук! Растянулись по пролетам и лестничным площадкам. Мля, феерия смерти… Внушительно, конечно, но я думал их тут сотни и сотни. Пришлось подниматься до девятого этажа. На восьмом успокоил двух каких-то уж совсем медленных зараженных, клевцом приголубил, они даже подняться не могли, только с глухим урчанием, будто с полным ртом воды, пытались ползти.

Запыхался, устал. Спускаясь, глянул на часы, половина пятого. Надо же, а мне показалось, что бой с тварями длился не меньше часа. Весь взмок.

Нет, пусть они медленные, пусть тупые, но, если вот такой толпой зажмут где-нибудь в углу, вырваться уже не получится. Вспомнилась и сила с тем, с каким пришлось сойтись в портере.

Еще откат от адреналиновой встряски начался, даже чуть подкидывало.

— Девушка, это я, — постучал в дверь. И тут же она открылась, а мне в объятия, с плачем бросилась блондинка.

Снял перчатку, прижал ее голову к своей груди, сам уткнулся носом в пышные волосы, пахнущие какими-то цветами. И так легко на душе сделалось.

— Все хорошо, милая, все хорошо, — повторял я, гладя ее, — Все уже кончилось, родная. Осталось совсем чуть-чуть, последний рывок! Давай соберись!..

— А я… А они… — захлебывалась та плачем, — Они там… Хотела…

Успокаивал я ее минут пять, если не десять, когда хотел уже рыкнуть, девушка, точнее молодая женщина лет двадцати пяти — двадцати восьми, сама смогла взять себя в руки. Отстранилась.

Я же втолкнул ее в квартиру и закрыл дверь за собой на металлическую щеколду.

— Ты как себя чувствуешь? — сразу же спросил у нее.

— Пить хочу, вода еще вчера вечером закончилась, — сказала та и отчего-то покраснела, я же сразу достал из подсумка флягу и протянул. Спасенная пила долго, мелкими глотками. Не обращая на нее внимания, принялся пересчитывать снаряженные магазины к автомату. Нехило пострелял. Шесть, как и не было. Точнее шесть с половиной. Из них только четыре нашел.

Девушка вернула мне флягу.

— Тебя не мутит, голова не кружится, вообще, как ты себя чувствуешь? — сразу же засыпал ее вопросами, помня слова Цемента, что без живчика иммунные долго не живут. Да и свои ощущения наглядный тому пример.