Первых мертвяков я заметил через три квартала. Семь штук низших зараженных, стоя на коленях, что-то жрали возле подъезда девятиэтажного дома. Суетливо отталкивали друг друга, падали, вставали и снова пытались пробиться к еде. Осмотревшись вокруг и не заметив опасности, я навел бинокль на инфицированных. Лучше бы этого не делал! Обед уперся в горло, стоило немалых усилий, чтобы не выпустить его наружу. Аж слезы из глаза выступили. В прямой моей видимости жрали человека. Рожи и руки тварей были перемазаны кровью, каждый из них пытался урвать свой кусочек… И хари, у кого получалось добраться до мяса, были донельзя довольные, будто дети эскимо лопали.

Нет, я понимал и знал, чем питается эта мерзость, но одно дело пусть и не абстракция, но воображение, а другое наблюдать в реальности подобные картины. И еще пробудилась злоба, злоба настолько сильная, зубами бы их грыз! Это вспомнился объеденный труп маленькой девочки из подъезда. И руки затряслись мелко-мелко. Сжал до хруста кулаки, разжал, один раз, второй, третий… Редко, но такие приступы бешенства со мной случались, когда ничего не понимаешь, не осознаешь, а есть цель и к ней движешься. Остановить меня в таком состоянии был мало кто способен.

Рванул из кобуры Ярыгина, даже забыв про автомат, и быстрым шагом направился зараженным. Шел я тоже, от великого ума, как по проспекту. Мое появление вызвало восторг у непочтенной публики, эдакий ажиотаж, пустыши засуетились, довольно заухали, заурчали, затопали. Пища сама в рот просилась! Доставка на дом.

Вот только я — не еда!

В несколько секунд опустошил магазин, свалив четыре твари, а затем рванул клевец. Наверное, есть все-таки удача или Бог, пока я крошил уродов с криками и матами, ко мне никто не подобрался, никто не напал. В себя я пришел только тогда, когда зачем-то отпиливал охотничьим ножом пустышу, самому надо отметить упитанному, голову.

Отбросил уже окончательно мертвое тело в сторону. Сплюнул, слюна тягучая, вязкая, повисла ниточкой и никак не хотела отрываться. Посмотрел на себя, выругался. Мясник, самый настоящий! У тех хоть фартуки имелись, а я весь в крови. С ног до головы. И зачем была нужна новая одежда, когда через десять минут ее или в стирку, или выкидывать?

Осмотрел место побоища. Раскрошенные черепа, тела зараженных в рваных ранах. У одного выпущены кишки, они вывалялись в пыли и сейчас стали похожими на грязные тряпки. Более или менее целый вид сохранили первые, которых я застрелил из пистолета. Остальные же…

Словно сквозь вату донеслось:

— Мужчина! Помогите! Мужчина! — уже мерещатся голоса? Взглянул на часы, пять минут пятого. Два часа до времени икс.