— Даааа, нехило сундук жемчуга, да тут за такое половина мурами станет! Одну-то шестьдесят процентов рейдеров, кто восточнее, ни разу в жизни не видела, а тут сундук!

— Ты за себя, Дохлер, говори, а рядом со мной, с честным рейдером, ты с бадьей жемчуга туда-сюда ходи и мне насрать! — неожиданно вызверился Третьяк, — Не мое, и мне не надо! Свое я сам добуду! И все вы так же должны думать!

— А мы что⁈ Может, мы тут планы строим, как кого-то ограбить? Нет⁈ Так чего ты наговориваешь-то⁈ А⁈ — зло спросил Дохлер, — Мне тоже плевать, что там и как! Но! Я тебе говорю, что половина в муры перекрасится! Скажешь, нет? Вот увидишь, так и будет! Слух про богатство прошел? Прошел! Цемент мертв? Мертв! Так что, сейчас такой Остров сокровищ будет, мало никому не покажется! Жемчуг для них — это все! И муры, вот помяни мое слово, за Вторую линию подтянутся, у того же Рихтора своих соглядатаев тьма…

— Ладно, Дохлер, извини, если что не так, устал я что-то. Без обид? И не тьма, конечно, но есть, есть…

— Да ниче, нормально все. Без обид. С последним согласен, но увидите все, — продолжал пророчествовать Дохлер, тряся назидательно указательным пальцем, — Трупов за периметром прибавится. Сколько всего крестников у Цемента? Сорок, пятьдесят? Вот считай каждого из них трясти будут, так или иначе! И сами они, тоже ребята ушлые! Одна рожа другой хитрее. Вон нашего свежака взять, тоже крестник, так вид у него только-только с крытки вылез, где топнул лет десять! И хозяйственный, вон как поели от души, — вот ведь, сука, в мою сторону кивнул, — Ты только, мужик, в голову не бери, но реально видок у тебя еще тот! Без обид?

Это ко мне обратился.

— Да без обид, — я только плечами пожал, мол, что тут скажешь?

— Крестников в Остроге у него осталось штук десять — двадцать. Постоянно шкуру трут.

— Ну, вот их всех будут за яйца ловить, дело ли — чумодан жемчуга!

— Я тоже на боковую, Гыча, толкнешь, как черед настанет! — поднялся Каштан, отряхивая зачем-то колени.

— Не, а я думаю, что в самом Остроге искать этот чемодан бесполезно! — донеслось до меня, вот неугомонные, — Посудите сами, мужики, Цемент жил только в гостиницах, дом свой не приобрел, хоть и гражданин. И постоянно мотался везде. С неделю назад у меня Герберт спрашивал, он на смене стоял, что за ящик с собой Цемент потащил. Ему, конечно, без разницы, но говорит бледный, потный, а сам кейс к себе прижимает и даже на секунду боится оставить без присмотра.

— Спрятал где-нибудь! Сто пудов!

— Да и по любому на карте своей отметил. Карта у него знатная была, никому не показывал! Она ему еще от его крестного перешла, у Дюди покупал пачку — точно знаю при мне терки были. От команды Лысого Доктора, считай все в наследство перешли. Там архив, полюбасу!