— Москвич, выдашь БК пареньку, он все понял и осознал, сам подошел, Третьяк рядом был, так что не врет, — сказал мрачно Гранит, — На этом все. Дежурства свои все знают. Отдыхайте, короче. Завтра, денек будет еще тот. А ты, Шпуня, если увижу, что пил — в Остроге сломаю челюсть, и вместо отдыха заслуженного и гульбы, будешь лежать в больничке, микстурки через трубочку посасывать. Ясно⁈

Тот утвердительно кивнул, а командир развернулся, занял одну из кроватей подальше от сборища и закрыл глаза. Больше пока никто не собирался ложиться спать, стали подшучивать над краснеющим пареньком, я как-то упустил нить беседы, так как взялся за чистку пистолета. И увлекся. Прислушался к разговорам только тогда, когда услышал знакомое имя.

— Да, сейчас у всех будет один вопрос по поводу Цемента, куда он богатства свои заныкал. Разговоров будет на неделю, если не на год, — Тальк сделал большой глоток чая из закопченной кружки, которую осторожно поставил на стол.

— Да какое такое богатство⁈ — заржал Дохлер, — У него всю жизнь, как у латыша…

— Ага, латыш, каждые полторы недели считай бэтээр на продажу. Мы всего лишь раз в месяц! Вот Элиния рассказывала…

— Твоя Элиния соврет не дорого возьмет! Элиния говорила… мне она тоже много чего говорила! Как вам, два раза отсосала, больше ничего с ней не было, за то через две недели приходит и заявляет — я беременна⁈ А ты Элиния… — возмутился оппонент.

— Слушай, Дохлер, помолчи, а? — попросил кто-то балагура, — Попутала девка, бывает, хотела с тебя капусты стригануть, оказался бы лохом, еще бы и усыновил. А тут послушать хочется, ну, Тальк, что там Элиния говорила?

Я тоже навострил уши.

— А говорила она одно, это мне моя рассказывала! Элиния в парикмахерской трепала языком, на весь зал, но она тихо и не умеет разговаривать! Рассказывала о своей жизни нелегкой Самюели… Тьфу ты, язык сломаешь с этими бабами! И почему нормальное имя не взять? Какое-нибудь типа «Эй, ты…», — выругался Тальк, — Короче заявила, что Цемент забухал и приперся к ней с цветами и металлическим кейсом. Таким квадратным. Это так бабы говорят!— недовольно посмотрел он на Дохлера, который что-то пытался сказать.

Но на перебивающего уже шикнули, заставили замолчать.

— Так вот, все же знают, что у Цемента было два бзика по синьке. Бзик первый, когда он еще не до конца нажрался — спасти дочь. Ну, а потом, когда уже тяпку нарубит до талого — ему нужны бабы, и нет такой проститутки в Остроге, с которой он был и замуж ей не предлагал выходить за него.

— Это да, было такое! — кто-то одобрительно проворчал.