Обычный тонкий зеленый пластик, штрих код, надпись «один рубль», ниже «княжеский», оливковые ветви, на обратной стороне суровый бородатый мужик, смотрящий исподлобья. В верхнем правом углу двузубец, что-то знакомое из геральдики. Присмотрелся и чуть рефлекторно не отбросил прочь эту импровизированную купюру — прямо в лицо устремился черный орел, пусть и совсем маленький, не больше пяти сантиметров. Но он летел, поднимаясь выше и выше! Резкие взмахи крыльев, сжатый хищный клюв, мощные когтистые лапы. Казалось, можно было рассмотреть каждое перышко. И как это получается? Моргнул и только двузубец. Никаких орлов. Присмотрелся, опять взмывает ввысь. Дела…

— Пробрало? — усмехнулся довольно Третьяк, — Меня тоже первый раз, так торкнуло, а я еще в то время стронгом был, так чуть палить не начал, в руки себя взял, а у меня уже Стечкин готовый. Не зря наши рубли еще — ореликами называют. Вот как научатся подобное что-то делать, тогда фальшивок много будет, а пока любой рейдер подделку от настоящего сможет отличить. И ксеры не могут штамповать — и это одно из главных условий ввода денег в оборот.

Дааа… Тут ведь речь не только об удобстве шла для населения, получалось Острог монополист на ввод в обращение денег. Даже знать не хочу, как они делаются!

— А как это, вообще, возможно? Голограмма, я имею ввиду? Ведь как настоящий? Это какие-то технологии? — все же не смог не задать вопрос. Орел из ниоткуда поражал воображение.

— Хрен знает, но скажу так, даже если бы знал — молчал бы в тряпочку. И даже на исповеди не сказал бы.

— Тоже верно, — согласился я со справедливыми опасениями, — А стронги это кто?

— Стронги — это рейдеры, которые охотятся на внешников. Почти приехали, приготовься, а то мало ли. Всякое бывает, пока не опознались, — сказал Третьяк и снял с предохранителя свой АС.

Фары выхватили ржавые покосившиеся ворота, возле которых приветственно размахивал рукой бородатый мужик в каске, в другой за цевье держал автомат.

— Нормально все, пока не расслабляйся. Тихо вокруг, но подозрительно это, — после того, как прижал палец к уху с гарнитурой, сказал Третьяк, — Какая-то ерунда, они должны были связаться заранее, а не ручками махать.

Въехали мы в ангар. Судя по монументальности и износу металла — детище строителей канувшего в лету Советского союза. Выглядел он как разрезанная на две половины бочка, одну часть которой положили на землю.

Выбравшись из машины, я осмотрелся. Кроме прибывших с нами автомобилей и боевой техники, здесь находился еще и пятиместный тайотовский пикап черного цвета, явно новый. После того, как въехавший последним БТР заглушил двигатель, стало очень тихо. Послышались какие-то скрипы, шум и пересвист ветра. И тихий-тихий и знакомый звук, будто где-то далеко работал дизель-генератор. Сзади заскрипели явно закрывающиеся ворота, а затем минут через пять в свет фар «Карателя», где сначала остановился, осматриваясь вокруг Гранит, а затем и стали толпиться другие рейдеры, подбежала тройка встречающих. Все как один бородатые и мордастые, будто братья. Отсутствие нормального освещения только усиливало их общее сходство. Я вслед за Третьяком подошел ближе.