Сталь зазвенела, я принял клинок на мягкий блок жалом и увел атаку в сторону, одновременно раскручивая оружие и всаживая в противника основное лезвие. Мое движение закончилось, когда меч врага и глефа разошлись вслед за ударом, но каким-то неимоверным движением Гуй Шен вывернул лезвие и атаковал вновь!
Блок получился смазанным, в последнее мгновение я успел отпрыгнуть на страховке, и меня подкинуло на несколько метров вверх и в сторону, погасив за счет этого движения силу удара. Несколько деревянных пластин на плече оказались рассечены, потеряв всякую ценность для защиты. Но и у бегущего следом ректора не хватило квадратов брони возле шеи. Еще несколько ударов в ту область — и я смогу отрубить ему голову.
Высекая искры когтями на ботинках, противник несся прямо на меня, не давая перевести дух, но в последнее мгновение резко набрал высоту, со скрежетом обрушив свой меч на мою страховку. Будь она обычным канатом — лететь бы мне вниз, но по старой памяти в нее были вплетены стальные нити, а я, поняв замысел ректора, сам прыгнул вперед, ослабляя натяжение.
— Хватит бегать, щенок! — взорвался не произнесший с начала схватки ни слова Гуй Шен, и я увидел ярость, которой горели его фиолетовые глаза. Он хотел применить Юань-ци, но я для него не существовал. Ровно до этого момента. Пора!
Клинки встретились, и в это мгновение я снял блокировку, высвобождая всю скопленную за ночь Юань-ци. Эликсиры, направленная медитация, активное ядро — все это работало лишь на одну цель — накопить как можно больше ментальной энергии. Взрыв, созданный моим разумом, обрушился на органы чувств всех окружающих. Зрачки ректора расширились и тут же померкли, и оглушенный, ослепленный и потерявший чувство вкуса враг рухнул вниз.
Шанс, единственный, тот, на который я поставил жизнь. Сейчас только чистые носители Чжен-ци, без намека на Кровь и Душу, могли наблюдать за нашим поединком. И эльфы подались вперед, глядя, как я с хрустом всаживаю жало глефы в его грудь. Пластины брони легко ломались, рассыпаясь, но движение оказалось недостаточно быстрым, и, войдя в тело на несколько сантиметров, жало не достало до сердца. На чистых рефлексах Гуй Шен отпрыгнул, и в то же мгновение на меня обрушилась тьма.
Сила его Юань-ци, мастерство использования и скорость, с которой он сориентировался в произошедшем — не имели никаких границ и были несравнимы со всем, что я видел до этого. Гуй Шен был не просто мастером своего Пути, отказавшимся от остальных — он был владыкой , способным менять реальность по собственному усмотрению.