Дамир словно врывается в зону моего комфорта и ворошит всё, создавая беспорядок.

— Если вас будет что-то не устраивать, мой номер у вас есть. Звоните в любое время.

Киваю и практически сбегаю из кабинета, надеясь, что он не догадывается о причинах моего бегства. Разговаривать с ним мне было некомфортно, и он вряд ли осознает, что для меня оставаться наедине с чужим мужчиной — это нечто из области фантастики.

Врываюсь в уборную, чтобы охладить лицо, и вижу в отражении свои алые щеки. Казалось, к ним прилила вся кровь, настолько красной я выгляжу.

Во рту образуется горечь, и я практически вбиваю в лицо холодные брызги воды.

Валид даже не скрывает, что я для него обуза. Скинул меня на секретаря, не заботясь о том, что подумают наши семьи, когда узнают, что ему всё равно, есть ли рядом со мной посторонние мужчины.

У меня нет права на обиду, ведь Валид с самого начала дал понять, что женится на мне только по воле моего отца. Фиктивный брак по расчету.

Не знаю, что отец пообещал ему, но быть мне любящим и внимательным мужем в обязанности Рудзиева не входило, так что глупо с моей стороны обижаться.

Вот только глупое сердце рвано бьется о ребра, а на глаза наворачиваются слезы. В чужом городе я чувствую себя побитым щенком, который никому не нужен. Чувство одиночества терзает душу, и потому я не замечаю, как вскоре у зеркала стою не одна.

Женщина, которая владеет сердцем Валида, включает кран и медленно моет руки.

Виктория, вспоминаю я ее имя.

Пока я молча разглядываю ее, она уже цепляет бумажные полотенца из держателя и, медленно вытирая пальцы, посматривает на меня свысока. В прямом смысле. Она и без каблуков выше меня на полголовы, а когда на своих длинных шпильках, то мне приходится задирать голову, чтобы выцепить взглядом ее лицо.

— И что ты здесь забыла, цыпленок?

Виктория наклоняет голову набок, и меня не отпускает ощущение, что делает это демонстративно. Чтобы я почувствовала себя ничтожной букашкой под лапой хищницы.

Ее растянутое «цыпленок» звучит для меня не мило, а пренебрежительно.

Я подбираюсь и вскидываю голову, сжимая зубы с такой силой, что слышу скрежет.

В семье я единственный ребенок, самый младший член клана, так что всю свою жизнь только и слышу покровительственные и насмешливые нотки в свой адрес. И если с семьей привыкла и знаю, что они меня любят, то с Викторией дела обстоят несколько иначе.

— На вы и… Асия Умаровна, — скороговоркой произношу я и чертыхаюсь, услышав писк вместо размеренной спокойной интонации.

В мыслях я предстаю перед этой женщиной уверенной и уважающей себя девушкой, но даже моя попытка проявить характер оборачивается неудачей.