— А учеба? Я могу продолжать… учиться?
По мере моих слов лицо Валида становится всё более хмурым, а вот мой голос — тихим. К концу я практически шепчу, не уверенная, что он вообще меня расслышал.
— Ты закончила первый курс, верно? — задает он вопрос, задумчиво почесывая подбородок. — Я передам секретарю, он с тобой свяжется. Скажи ему, на кого училась, он решит вопрос с твоим переводом в местный ВУЗ. По всем возникшим вопросам обращайся в дальнейшем к нему.
— А что насчет твоих родителей? Если они… приедут… что мне им сказать?
Вопрос важный, ведь они как раз не в курсе настоящего положения дел.
Когда после свадебного торжества Валид уехал, сославшись на срочные дела, и оставил меня на попечение своих родителей, они, вопреки традициям, решили, что жить я буду не у них, а с Валидом. В другом городе, где он проводит большую часть времени по работе.
— У нас в семье принято предупреждать о своем приезде, так что я просто буду приезжать за день до, и мы будем имитировать совместное проживание. Не думай об этом, я сам всё решу.
Я киваю, а Валид молчит, но не уходит. Изучает меня и словно ждет чего-то. Возможно, вопросов с моей стороны, но их не следует, и вскоре раздается легкий хлопок двери.
В квартире я остаюсь одна, а затем, ведомая странным чувством, подхожу к окну. Оно выходит в сторону подъезда, так что я застаю момент, когда Валид усаживает свою женщину на пассажирское сиденье, а сам огибает багажник и, перед тем, как сесть самому на водительское место, резко вскидывает голову. Смотрит прямо на меня, хотя нас разделяет восемь этажей, так что я отшатываюсь, застигнутая на подглядывании.
Чувствую себя жалкой и отхожу, не решаясь выглянуть повторно.
В очередной раз напоминаю себе, что у меня нет права на ревность, ведь наш брак с Валидом Рудзиевым — фикция.
На один год.
Отец говорил мне, что ассистенты у Валида Рудзиева сплошь мужчины, но я не обратила на это внимания. Так что теперь краснею и опускаю голову, слушая секретаря мужа с колотящимся сердцем.
Мы сидим с Дамиром в кабинете Валида наедине, и я постоянно затравленно оглядываюсь на закрытую дверь. Мну сумочку на коленях и перебираю пальцами, ожидая, что муж вот-вот зайдет.
— Вы кого-то ждете?
Голос у Дамира глубокий и низкий, слишком мужской, никак с женским не перепутать. Я кидаю на него только один взгляд, а в остальное время стараюсь смотреть куда угодно, но не в его сторону.
— Н-нет. Нет-нет.
Прикусываю губу, чертыхаясь на Рудзиева, который не предупредил меня, что его секретарь — мужчина.
Отец и тетя никогда не позволяли мне оставаться наедине с противоположным полом, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что у меня могут быть с кем-то отношения, так что сказать, что я чувствую себя не в своей тарелке, это ничего не сказать.