Спину печет, но я не оборачиваюсь. Нутром чую, что в кофейню вошел не Валид. Не знаю, как и почему, но его приближение я всегда чувствую на каком-то глубинном уровне.

Психологи бы посчитали это результатом сильной привязки. Что мой мозг научился распознавать микросигналы приближения Валида — его запах, звук шагов, частоту дыхания.

Не знаю, так ли это, но мой внутренний радар в последнее время настроен именно на него. Так что точно знаю, что напряженный взгляд Виктории никак с ним связан не был.

— Дружить? — смакую я, перекатывая слово на языке. — Зачем?

Мне не нравится ни сама Виктория, ни ее внимание, да и интуиция вопит, что от этой женщины мне стоит держаться подальше. Но папа всегда говорил, что ядовитую змею нужно держать в поле зрения, чтобы она не подобралась к тебе со спины.

— Три года, — вместо ответа бросает она. — Мы с Валидом вместе уже три года, и я не стану скрывать, что совсем не рада вашему браку. Пусть он и фиктивный, но твое появление не входило в мои планы, Асия.

Как женщина, я могу понять ее недовольство. Сейчас она со мной искренна, даже бахвальство исчезает. Но тетя Найля перед свадьбой наставляла меня, что брак хоть и фиктивный, а унижать себя я не должна позволять. Ни мужу, ни его любовницам.

И если с Валидом мне тяжело вести даже обычный диалог, не то что выставлять требования и претензии, то вот с его любовницей мне с каждым мгновением говорить всё легче и легче.

— Признаюсь, поначалу я напряглась, — продолжает она. — В Валиде я была уверена, конечно, но вот насчет его жены нет.

Она проходится по мне взглядом и улыбается довольно. От ее напряжения не остается и следа.

— Увидев тебя, я даже успокоилась. Ты еще молоденькая и неопытная, даже при желании не сможешь ничем заинтересовать Рудзиева.

Она разграничивает территорию. Демонстрирует, что Валид — это ее собственность, которую она будет защищать.

— В любом случае, я организовала нашу встречу, чтобы предупредить тебя, Асия.

Пауза. Длительная. Вязкая.

— Валид — мой.

Фраза звучит отрывисто и резко. Мне неприятно, но я не подаю вида, что меня задевают ее слова.

— Почему ты говоришь об этом мне? — спрашиваю я флегматично, и она ненадолго прикрывает глаза.

— Я к тебе добра, Асия, хотя и не должна. Валид дал слово твоему отцу, что позаботится о тебе, и ты не знаешь, на что он пошел, чтобы не нарушать своего обещания.

Взгляд ее становится печальным, она его отводит и как-то болезненно вздыхает. Рука опускается на плоский живот, и я холодею. Столько личного в этом ее рефлекторном жесте защиты, что я резко отстраняюсь, вместе со стулом отъезжая немного от стола.