Горчаков прибыл минута в минуту, что по нынешней погоде и вообще временам явление исключительное.
Едва автомобиль начал останавливаться, он открыл дверь, сразу крикнул возбужденно:
— Ну ты даёшь!
Я сделал непонимающее лицо.
— Ты о чём?
Он выскочил из автомобиля, не дожидаясь, пока шофёр проделает все манипуляции, подбежал ко мне.
— Как о чём? Только отвернулся от стола, а там уже от тебя записка!.. Что у тебя за посыльные? Или это родовая магия?
— Секрет Рода, — ответил я, таким ответом всегда пресекаются любые вопросы. — Что именно предлагает твой отец?..
Он вздохнул.
— Даже кофия пожадничаешь?
— Жалко, конечно, — сказал я, — кофий дорогой, а я барон бедный, нищий, без рода и племени…
Быстро поднялись в дом, ещё в холле я крикнул громко:
— Два кофе и печенье в малый кабинет! Извини, я сам и в одиночку дую литрами, а тут ещё гости за гостями… Нет-нет, не спрашивай. Я же начинающий промышленник, должен хранить тайну коммерческих связей.
Едва опустились в кресла, слуга внёс на подносе две большие чашки с горячим кофе, второй вошёл с широкой тарелкой в обеих руках, горка сахарного печенья вызывающе блестит сахаринками, как крохотными бриллиантиками.
Горчаков дождался, когда всё опустилось на столешницу, жадно ухватил кофейную чашку обеими руками, похоже, замерз, греет обе ладони о выпуклые края, тоже явно спешил не из дома.
— Отец, — произнес он тем не менее осторожно и в замедленном темпе, — начинает проявлять нетерпение. Понимаешь, очень много промышленников осаждают его и моего дядю, пытаясь пробить свои заказы, а у тебя явно что-то интересное, но ты заинтересованности не проявляешь…
— Я ещё не закончил, — ответил я.
Он охнул.
— Как это? Я же сам стрелял на твоем полигоне! Да твоя винтовка перевернёт мир!
— Есть недоделки, — сообщил я уклончиво. — Саня, мне важнее не денег заработать побыстрее, а сделать что-то полезное для Отечества. Там пару мелких деталей нужно укрепить, а то после сотни выстрелов могут рассыпаться. А потом да, можно хоть в серию, хоть в массовое производство.
Я выждал, когда он потянулся за печеньем и не смотрит в мою сторону, быстро вытащил из пространственного пузыря винтовку.
Он оглянулся, глаза стали круглыми.
— Ну ты и фокусник!
— Я же маг иллюзий, — сообщил я скромно.
— Ну да, — согласился он, — я из одной твоей иллюзии четыре пули вогнал одну за другой в мишень. Горжусь!
Взял из моих рук винтовку, покрутил, любовно погладил, чуть ли не поцеловал в продольно-скользящий, глаза затуманились.
— Шедевр… А ты точно сделал без магии?
— Магией нельзя, — отрезал я. — Магия — тупик.