Вообще-то не годы, уже через пару лет завершится эта Восточная война, у нас названная Крымской, Россия примет позорный ультиматум, и тогда-то наступит всеобщее отрезвление. И мои винтовки понадобятся, ещё как понадобятся!
И всё вдруг понадобится: железные дороги, рудники с железной рудой, металлургические заводы, станкостроительные… да всё понадобится, и догонять Европу придётся очень-очень долго, она тоже не стоит на месте.
Я быстро написал ответ, сказал Мате Хари:
— Бросишь Горчакову-младшему. Постарайся, чтобы никто из посторонних не видел! Да и хорошо, чтобы он сам не увидел. А так, повернулся к столу, глядь — письмо от Вадбольского!
— Выполню, — ответила она бесстрастно, — но придётся повредить либо окно, либо дымоход. Не лето, всё закрыто.
— Тебе бы только вредить человечеству, — упрекнул я. — Подожди у входной двери. У них не так, как у нас, всё время туды-сюды шмыгают!
— Не прошло, — сказала она равнодушно и добавила уже зловеще, — всё равно мы скоро захватим мир, ха-ха-ха!
Сюзанна Дроссельмейер в полном восторге зашла уже в третий магазин, в самом деле ассортимент меняется стремительно, всё хочется купить, тем более что зарплату ей Вадбольский положил высокую, вот тут она и уест отца, он же не дал ей ни полушки, а она накупит всякого и разного, без чего женщине не жить, ни быть…
Когда подошла к прилавку, прямо перед нею словно с потолка упал листок бумаги, сразу увидела размашистую надпись: «Сюзанна, отец выехал! Предлагаю принять у меня. Мои ушли на экскурсию по новому Петербургу».
Продавец посмотрел на неё несколько странно, Сюзанна смяла бумажку в ладони, сказала сконфужено:
— В другой раз. Отец зовёт…
— Ой, — сказал продавец и посмотрел вверх испуганно, — а не рано вам к нему?
— Ему виднее, — ответила Сюзанна автоматически, и только на улице сообразила, что он имел в виду.
Антуан бодро выскочил из припаркованного у самого входа автомобиля и распахнул перед нею дверь.
— На Невский прошпект, — велела Сюзанна, садясь в авто. — Дом девяносто шесть.
Я встретил Сюзанну вместо швейцара, подал руку, помогая взойти по мокрым ступенькам.
Она спросила опасливым шёпотом:
— Твои точно не успеют вернуться?
— Я тебя так напугал своей тётей? — спросил я. — Не боись. Никто не помешает. А когда твой отец увидит дом, он поймет, что «нищий барон» уже не ко мне.
Она улыбнулась.
— Он видел этот дом, меня мама спрашивала, что у тебя есть и чем владеешь. Я всё сказала. Они с отцом дважды проехались мимо, чуть шеи не посворачивали.
— А теперь увидит изнутри, — сказал я. — Всё путём!
Мы шли через роскошный холл, она бросила взгляд на стену с громадным портретом Государя Императора, улыбнулась.