Он вроде бы сделал попытку улыбнуться, хотя лицо оставалось таким же суровым, словно вырублено из гранита.
— Кому?
Ответ, казалось бы, очевиден, потому я шагнул в сторону от протоптанной тропинки, даже не тропинки, а мощёной Аппиевой дороги, ответил с лёгким пожатием плеч:
— Как кому? Подъёму крупно-рогатого, повышению урожайности в Поволжье, ускорению полётов на Марс…
В его бесцветных глазах мелькнул странный огонек.
— Прекрасный ответ, хоть и несколько… неожиданный. Спасибо за беседу, курсант. Уверен, ещё увидимся.
Он поднялся, показавшись ещё огромнее, чем чудилось за столом, я едва успел спросить:
— Князь, а при чём здесь Аскеты?
Он уже повернулся уходить, бросил почти через плечо:
— Иногда я представляю их интересы.
От входа послышался дробный стук каблучков. Даже не поднимая головы, я узнал Иоланту, хотя принцессам положено ходить медленно и величаво, но Иоланта особенная принцесса, к тому же француженка и под личиной. Правда, в Лицее все знают, что эта графиня на самом деле принцесса Анжуйская из королевства Бургундия.
Я вскочил, отодвинул для неё стул, она с улыбкой чмокнула меня в щёку, ту сразу обдало жаром, первый раз в жизни меня целует принцесса.
Как только опустилась на стул, я поспешно занял место напротив. Она продолжала рассматривать меня с безмятежной улыбкой на лице, чистенькая, воздушная, весёлая и привычно озорная.
— Кушайте, — велела она с безмятежной улыбкой, — кушайте, барон!.. Я вижу, когда мужчина голоден.
— Да тут только видимость кушанья, — буркнул я. — Будто на фуршете.
Сбоку появился официант, быстро поставил передо мной широкое блюдо, Иоланта широко распахнула глаза при виде зажаренного молодого кабанчика, вокруг него только полдюжины шариков из молодой картошки, самого модного блюда, которое удалось жестокими репрессиями внедрить в России.
— У вас хороший аппетит!
Я окинул многозначительным взглядом её подтянутую, но всё равно сочную фигурку.
— Да, но…
Она перебила щебечущим голосом:
— Говорят, вы начали очень активную деятельность, барон?
— Напротив, — ответил я, — хватаюсь не за работу, а за голову. Увяз в этой странной деятельности, что зовётся хозяйствованием. Ещё и кур заведу. Или, как говорят в Петербурге, курей.
Она мило улыбнулась.
— Да? А нам Сюзи рассказывает удивительные вещи!.. Ваше хозяйство непрерывно прирастает новыми землями.
— В том-то и дело, — сказал я с тоской. — Хотят коварно завалить меня работой, чтобы я упал и ласты склеил. В смысле, отдал Богу душу, хотя не знаю, зачем она ему? Он что, всё ещё на работе? Но я хитрый и коварный, всё спихнул на графиню Дроссельмейер!.. Что кушать изволите, ваше высочество? Пить?