А я чуть ли не предатель, потому что осмеливаюсь сравнивать количество и качество винтовок, а также парусники и пароходы, и совсем не беру в расчёт непостижимый русский дух богоносного народа.
Не отрывая взгляда от газеты, я ощутил как в мою сторону двигается нечто огромное и мощное. Успел подумать, что это официант несёт поднос с жареным бараньим боком и гречневой кашей в качестве гарнира, но поднял взгляд и увидел как через зал к моему столику идёт крупный мужчина в строгом костюме. Явно аристократ, но широкий в плечах, словно работал грузчиком на вокзале, уверенный, с суровым лицом, где пара шрамиков на лбу и скуле, светлые до жути глаза, пристальный взгляд.
По тому, как двигается, как держится, я бы сказал, что если он и военный, то скорее егерь, чем драгун, а если охотник, то не меньше, чем на львов и тигров, причем, предпочитает давить их голыми руками.
Приблизившись к моему столу, он сразу же сел напротив, уставился в меня пристально, словно старался рассмотреть ползающих по мне микробов.
— Здравствуйте, Вадбольский, — произнес он ровным голосом. — Я князь Галицкий.
Мне очень не понравилось, что сел так бесцеремонно, хотя бы разрешение спросил, я бы, конечно, согласился, но он как будто всё заранее просчитал. Да и при той ауре мощи, что идёт от него, даже не знаю, на что он способен.
— Князь Галицкий? — переспросил я с ленцой. — Знаю только Даниила Галицкого, но вы на него не похожи.
Он неожиданно усмехнулся.
— Почему не похож? Ах да, я же бороду сбрил. Но вас, юноша, я не помню с тех времён.
Я досадливо поморщился.
— Что вам угодно?
— Вы угодны, — ответил он неожиданно. — Вы хороши, курсант. Настолько, что на вас обратили внимание различные службы.
— Правда? — спросил я. — Что-то не замечал их внимания.
— Замечали, — ответил он уверенно. — Но внимание одной организации вы пропустили. Пожалуй, самой интересной.
— Это кого же?
Он пристально всматривался в моё лицо, откровенно считывая движение лицевых мускулов, оттенки речи, взгляд, как сижу. Мне показалось, он даже замечает, насколько я контролирую помещение и всех, кто в нём находится.
— Аскеты, — произнес он совсем тихо.
— Ого, — сказал я.
Он подождал, но я молчал, наконец он проговорил:
— Всё, что вы говорите и делаете, резко выделяет вас из массы богатеньких сынков столичной элиты. Однако человек прост, как скот, замечает только то, что ему на ногу падает. Вы замечены, курсант. Настолько, что скоро можете получить приглашение от Аскетов.
— Интересно, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безучастно. — И что это даст?