— В президенты чего? — окончательно растерялся владелец тела.

— Так, я всё понял! — не стал его просвещать Шириновский. А то и правда ещё свихнётся от такого потока информации. — Хватит болтать, надо дела делать, предок ты Штирлица. Штирлица-то знаешь?

— Какого Штирлица?

— Ну, фон Штирлица, или Исаева. Знаешь такого?

— Первый раз слышу! Нет здесь таких. Да и не знаю я ничего о других агентах. У меня всего один канал связи с Союзом. Да и тот сказали без лишней на то необходимости не трогать, только если уж совсем что-то серьёзное сообщить надо. Есть ещё возможность отправить зашифрованное письмо, но пока этого не требовалось.

— Понятно. Скажи, а почему ты не удивился, когда я у тебя в голове оказался? — вдруг озадачился важным вопросом Шириновский.

— Посчитал, будто с ангелами или демонами разговариваю. Или вообще умер: я ведь по голове получил. Одно мне абсолютно ясно: теперь Я — уже больше не совсем Я, а неизвестно кто.

— Гм, интересная интерпретация, — задумался Вольфович. — Может, мы оба попали в иное виртуальное пространство, и над нами ставят эксперименты сумасшедшие учёные?

— Не знаю, но я сошёл с ума. Это точно. Видимо, удар оказался достаточно сильный.

— И отныне твоим телом владею я!

Шириновский поднял руки и вновь ощупал свою голову. Он уже довольно хорошо чувствовал всё тело, что и сподвигло его проверить, как работают руки и ноги. Даже поёрзал на койке, тем самым привлекая к себе внимание.

Это заметили, и к нему направилась медсестра. Однако, вопреки ожиданиям привыкшего к элитным клиникам и больницам Шириновского, не молоденькая и сочная, а сильно пожилая фройляйн.

— О, герр Меркель, вы пришли в чувство, — весьма сдержанно порадовалась она. — Доктор Розенберг переживал, что вы не сможете пережить трепанацию черепа. Но, я вижу, всё обошлось, и вам значительно лучше. Как вы себя чувствуете?

Меркель, то бишь Шириновский, попытался ответить, но смог лишь немного пошевелить головой и промычать в ответ нечто невразумительное. Но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы старая фройляйн улыбнулась ему и ласково потрепала по наполовину забинтованной щеке.

— Вы обязательно поправитесь, герр Меркель! О вас уже спрашивали ваши друзья и соратники. Кстати, они очень помогли с приобретением нужных вам лекарств. У вас крепкий, здоровый организм, и он поможет вам справиться с этим ранением.

Шириновский кивнул и устало откинулся на подушку.

— Где нас так приложило? — мысленно поинтересовался он у Маричева.

— На демонстрации коммунистов, первого мая.

— Ммм, понятно. Получил от своих, и поделом мне. Я ведь тоже когда-то был коммунистом!