— Ты всё утрируешь, Вальтер, — ответил уже Отто Штрассер, — и утрируешь сильно. Противостояние возможно, но не думаю, что всё будет настолько плохо. В конце концов, у нас с Советами весьма тесная кооперация, мы им помогаем и инженерами, и квалифицированными рабочими, да и немало будущих немецких офицеров учатся у них. К тому же, Геббельс, что стоял когда-то вместе с нами, раньше считал себя социалистом. Он прославлял рабочих, чувствовал себя заодно с ними и испытывал презрение к «буржуазии», к которой он причислял не только капиталистов, но и мещан. В коммунистах ему импонировали революционный порыв и ненависть к буржуазии. Социал-демократы и либералы были общим врагом. В коммунизме он не принимал его интернациональную направленность, тогда как сам выступал за «национальный социализм». «Я — национал-большевик», — говорил он о себе. Однако став гауляйтером в Берлине, объявил коммунистов своими заклятыми врагами, и всё же, он не сможет так быстро переобуться в воздухе.

— То так, но это сегодня, а что будет завтра? Гитлер ненавидит марксизм и коммунистов.

— Пока это лишь слова, Вальтер. Ты же знаешь, плох тот политик, что выполняет всё то, что наговорил во время своей избирательной компании. Ему нужна власть, и власть законным путём, нам же предстоит задуматься о революции, только с её помощью мы можем прийти к власти. Мы построили нашу программу на четырёх столпах: национализме, социализме, оборонительных возможностях и авторитарной структуре — и если мы сможем договориться с Гитлером, то победим.

— Он не будет нас слушать.

— Будет, пока будет, просто надо активизировать наши усилия на этом направлении и набирать новых людей в свои ряды, сплачивать их и заставлять работать на нас. Источники финансирования у нас свои, и мы можем позволить себе выплачивать премии нужным людям.

— Хорошо, я подумаю.

— Да, кстати, что там решили с этим человеком с митинга? — вмешался в разговор Грегор Штрассер.

— Это каким?

— Ну, этим, что у нас на митинге выступил, а потом участвовал в первых рядах в событиях на Бальтенплац.

— А, это к Вальтеру, я ему поручение давал разобраться.

— Вальтер, что скажешь?

— Это вы о фон Меркеле? Да, он получил от меня двести марок и, весьма довольный, ушёл зализывать свои раны. Довольно перспективный человек, но появился один нюанс — его вызывал к себе на беседу человек Геббельса.

— И каков результат?

— Судя по всему, его отправят на курсы ораторского искусства, и на этом всё, хотя возможно, что предложений он получил несколько, но то ли не согласился, то ли его забраковали. Не знаю точно, я тоже ходатайствовал об отправлении его на курсы, может быть, именно поэтому человек Геббельса и приезжал для разговора с ним.