— Сейчас мы сами тебя отсентябрим, сволочь фашисткая! Ты кто такой вообще⁈

— О, пошли угрозы! Какие вы после этого коммунисты, вы интернационалисты и социалисты? Да вы шваль подзаборная! Никакого плюрализма мнений. Подонки, вот вы кто! Обыкновенные подонки! Мразь, предатели, узурпаторы, скоты! Однозначно! — выставив на человека в кепке палец, вдруг заорал Шириновский, чем немало удивил всех присутствующих.

— А ну заткнись, сука!

— Я тебя сейчас сам заткну! — взмахнул Шириновский дубинкой и пошёл на человека в кепке. — Что с ними разговаривать, бей их!

— Стой! — крикнул Маркус, но скорее по инерции, ведь он сюда и сам пришёл не разговоры разговаривать, а драться. Просто сейчас необходимо было соблюсти хотя бы минимальные негласные правила приличия. Но было уже поздно, да и всё, что он хотел сказать, он уже сказал, остальное просто затягивание времени.

— В строй, ребята, идём единым фронтом. Бей их!

Коммунисты, сообразив, что всё уже началось, отбежали назад и тоже стали смыкать ряды. Позади них шумел митинг, правда, оцепление стояло далеко от него, и охрана надеялась справиться сама.

— Вперёд, вперёд! — размахивая дубинкой, закричал Шириновский и в первых рядах бросился на коммунистов, раздавая дубинкой удары направо и налево. И первым же из них снёс кепку со старшего от коммунистов. Тот, на удивление, оказался лысым и, схватившись за голову, бросился спасаться бегством. Удар пришёлся по касательной, так что череп у него не треснул, но ссадина на голове будет знатной. Будет отмечен, как Мишка Меченый.

Коммунисты сначала смешались, но быстро очухались, сомкнули ряды и бросились в драку. В воздух взмыл рёв осатаневших от злобы и ярости людей. Боевики с обеих сторон, схватившись за подручные материалы, начали мутузить друг друга. Схлестнувшись в рукопашную, они молотили друг друга кастетами, дубинками и кулаками. Ещё немного, и дело дойдёт до поножовщины, и уж тогда держись!

— Мочи! Бей! Круши! Не отступать! Зиг унд Хайль! За Германию! Рот Фронт! Интернационал! Сталин! Ста-а-алин! Фюрер! Мочи! Ломай! Круши!

Люди сшиблись, образовалась куча мала. Трещали черепа, ломались, как спички, рёбра, вылетали зубы, брызгала кровь из рассеченных бровей и порванных ртов. Кто-то падал, кто-то, наоборот, влезал на спины других и бил уже оттуда. Люди сносили друг друга с ног, швырялись чем попало, катались по земле и пинались.

Никто не собирался отступать, и каждый дрался так, будто бы видел перед собой смертельного врага, не зная о нём ничего, кроме искажённого в ярости лица. Никто никого не жалел и использовал самые подлые удары по яйцам и под дых. Особо удачливые повергали в нокаут своего противника, а неудачники уже давно валялись под ногами, корчась от боли и ощущая на себе десятки ног, что топтались по ним как по обыкновенной земле. Человеческая «грязь» стонала, рычала и кричала, временами царапалась и кусалась, ломала пальцы и выдавливала глаза врагу, и всё с одной только целью — победить!