Владимир Вольфович Шириновский, лежал под ИВЛ. Жить ему оставалось совсем недолго. И он это прекрасно понимал. Ну, как понимал? Скорее, где-то в глубине души догадывался. Всё-таки уже два месяца в больнице, а никаких улучшений нет.
Вот и пролетела его жизнь со всеми её взлётами и падениями… Хотя падений особых у Шириновского почти не было, исключительно взлёты. Мало-помалу, начиная почти с самых низов, он упорно лез вверх, делая себя сам. Да, ему помогали. Как без этого⁈ Заприметили, дали немного денег, посоветовали, как лучше себя вести и на какой электорат рассчитывать. А дальше он сам, всё сам.
'Почти как у поэта Маяковского:
ЛДПР и Шириновский — близнецы-братья!
Говоря: ЛДПР, подразумеваем Шириновского,
А под Шириновским подразумеваем — партия.'
Партия одного человека — вот он кто! Есть, чем гордиться! Жаль, но оставить партию оказалось не на кого. Все его последователи какие-то… никакие. Ни о чём! Безвольные, вялые, глупые тюфяки! В голове поочерёдно всплывали фамилии однопартийцев, но стоявшие за ними люди вызывали на лице лидера лишь гримасу отвращения или пренебрежения, реже — улыбку.
Да, перестарался, излишне на себя понадеялся. Думал, доживёт лет эдак до девяноста. А надо было искать или загодя готовить преемника из молодых! Но как-то не удосужился, не сложилось. Не судьба, как говорится!
Глаза заволокло влагой, и он закрыл их, чтобы не видеть уже давно опостылевшую ему обстановку элитного медицинского стационара. Он сейчас лежал в отдельной, наглухо закрытой палате реанимации, входить в которую имел право лишь его лечащий врач. Ну, и дежурная медсестра. Со всех сторон только стены: с трёх — глухие, с одной — прозрачная. И тишина!
К нему никого не пускали: ни родных, ни прессу, ни соратников по партии или хороших знакомых. Полная изоляция! Но не помогло… Ничего не помогло! Невольно вспомнилось последнее интервью, где он делился планами на будущее, как на своё собственное, так и партии. Да и будущее России его тоже тревожило: сроднился он с ней за эти годы как с любимой женщиной. Всё для неё, всё для неё, родимой! Но, что поделать, проклятый ковид сломил его железную волю, за пару месяцев превратив непоколебимого борца в немощного старца.
Рифма тут, правда, самая разная напрашивается… Типа: превратил в подлеца. Но нет, не таков он — сын юриста, прожжённый циник и политик, повидавший и Крым, и рым, и медные трубы с золотым напылением, чтобы опуститься до банальщины.
«Не дождётесь! Даже на том свете я покажу вам, черти полосатые, на что способен Вольфович. Не дождётесь!» — Шириновский мысленно погрозил кулаком неведомо кому и вновь устало прикрыл глаза.