«Ты умная девочка, тебя не поймают». Вот и вся подготовка.
Ни запасного плана, ни человека, который придёт на помощь, ни даже легенды о том, как вести себя на допросе. Меня готовили красть документы, а не умирать.
Хотя, может быть, это одно и то же. Может, для них эти два слова и правда значат одно и то же — просто я тогда не услышала второй половины.
Метка под волосами всё ещё горит — Люк сорвал с неё прядь, и кожа в этом месте зудит, будто клеймо живёт собственной жизнью.
Два пересечённых меча Фредерика. Мой настоящий дом. Мой хозяин.
Мой единственный шанс на то, что кто-то однажды заберёт меня отсюда. Только теперь этот шанс превращается в клеймо позора, в приговор.
Знала ли я, что буду поймана? Знала. Просто позволила себе поверить, что успею раньше, чем раскроют. Что я быстрее, чем они. Что удача на моей стороне — хотя бы на этот раз. Как глупо. Как по-детски.
Люк ведёт меня вниз, в заднюю часть поместья — туда, куда обычную прислугу не водят.
Здесь светлее, чем я ожидала, и от этого почему-то страшнее. Просторный коридор с каменным полом, по стенам — крюки и цепи, о назначении которых лучше не думать.
Пахнет железом и старой кровью. Что-то тяжёлое, металлическое, от чего ноздри сжимаются сами собой, а желудок сжимается в комок.
Мой проводник помалкивает, только время от времени погоняет меня несильными рывками за волосы, будто проверяет, жива ли я ещё. Будто боится, что я могла тихо отключиться где-то между лестницей и следующей лампочкой.
— Не бойся слишком сильно, — неожиданно произносит он, в его голосе слышится почти скука. — Маркус не любит, когда жертва ломается слишком быстро. Теряет интерес. Так что постарайся тянуть время.
Он произносит это так, будто даёт мне совет из милости. Будто «тянуть время» — это выход. Будто если я продержусь до рассвета, завтра всё начнётся заново — и у меня появится ещё один день, ещё одна ночь, ещё одна надежда.
Или он просто забавляется, глядя, как цепляется человеческое существо за соломинку. Как глотает каждое его слово, будто это спасение, а не ещё одна петля на шее.
За высокой дверью в конце коридора слышится голос. Маркус поёт.
Не могу поверить — он поёт какую-то старинную балладу, глубоко и чисто, и его голос звучит почти красиво. Почти по-человечески.
Дорогие читатели!
Моя книга участвует в литмобе Твой личный монстр
Другие книги моба здесь: https://litnet.com/shrt/XKRq
Вокруг меня темнота. Почти абсолютная. Лишь едва видимая полоска света пробивается через зарешёченное окно — тонкая, как лезвие ножа, будто сама ночь не хочет давать мне даже эту кроху видимости. Она ложится на пол узкой серебристой дорожкой, и я невольно смотрю на неё, как на спасительную тропу, хотя понимаю, что даже если я добегу до окна, решётка там такая плотная, что сквозь неё не протиснется и ладонь.