3
Страница 6 из 6
Настройки чтения
18px
1.8
1

3

Страница 6

В глазах темнеет, и на секунду мне кажется, что я вижу не эту комнату, а свою старую спальню — с деревянным комодом, с вышитой подушкой, с окном, в которое по утрам било солнце. Но это длится только миг, а потом реальность возвращается с новой волной боли.

Он придвигается ближе, наклоняется и слизывает выступившие капли так нежно, словно… целует?

В его хищном движении нет ни спешки, ни слепой ярости — только холодная, расчётливая ласка, от которой внутри всё сжимается, а разум кричит: «Беги!» — хотя бежать отсюда некуда. Его дыхание касается моей кожи, и это прикосновение кажется даже более ужасным, чем если бы он просто ударил меня.

— А ты сладкая, — шепчет он, и в голосе у Маркуса нет ни страсти, ни нежности, только любопытство хищника, пробующего новую добычу. — Так скажешь, наконец, за что ты здесь?

— Я не виновата! — слова вылетают сами, слишком громко, слишком отчаянно, и я тут же понимаю, что совершила ошибку. Чем громче я оправдываюсь, тем сильнее пахнет моим страхом — этот запах, густой и тёплый, будто висит в воздухе, и он втягивает его носом, как аромат дорогого вина.

— Доминик обвинил меня… что я хотела похитить документы из его кабинета.

— Да что ты говоришь? — в его интонации звенит ехидно-злая нота, от которой меня снова прошивает дрожь, как сквозняком по голой коже.

Он чуть прищуривается, и алый свет в его глазах становится ярче, будто внутри него разгорается огонь. И новый прокол кожи на шее опаляет нервные окончания — он делает это нарочно, ровно там, где боль отзывается не только в теле, но и в сознании, заставляя меня терять опору.

Капля крови падает на пол, и в тишине этот звук кажется оглушительным — как удар молотком по наковальне.

Кажется, мне нельзя дрожать. Вообще. Не в этой жизни. Я сжимаю пальцы в кулаки так сильно, что ногти причиняют мне боль даже через слой зажатой ткани платья, и эта боль — маленькая, земная — помогает мне держаться.

— Тебе страшно? — он снова наклоняется к моей шее и слизывает с неё кровь, и от этого прикосновения у меня теплеет между ног, где закручивается спираль невольного удовольствия — сумасшествие! До одури бояться, что он сейчас вцепится мне в шею, и при этом какой-то извращённой частью сознания снова желать этого прикосновения, его языка на своей коже.

назадназад
1 ... 4 5 6
в конецв конец