— Ты опоздал, сын, — произнес он очевидное, не глядя на меня. — Самантарионы никогда не опаздывают, — голос его был полон убеждений в этом факте.

Да как скажешь, мужик. Ты бы хоть улыбнулся что ли, увидев сына. По-моему, он никогда не улыбается.

— Прости, отец, я запомню твои слова, — стараясь копировать манеру речи Натариала, сказал я.

Ну а что делать? Придется. Кажется, даже если не захочешь, научат. Сев в транспорт, похожий на вагон поезда без окон, долго ехали до еще одного коридора. В конце которого была дверь, ведущая в пространство, похожее на самолет с VIP-оформлением, тоже без окон. Еще через некоторое время и после небольшого ощущения давления дверь открылась, показав солнечный свет. Вот так я прибыл в Абдимиус. Вступив во всех смыслах на другую планету. Ни космоса, ни как планета выглядит с космоса, ни как выглядит корабль снаружи увидеть не удалось. В общем, полный облом. Смешно сказать, я, наверное, пролетел дольше, чем любой из людей на прежней Земле, а все, что увидел — это железные стены.

В центральном, одноименном с планетой, городе шел парад в честь возвращения Натариала и Ко. Он сам мне так сказал. Стоя на открытом верху какого-то автобуса и держась за перила, я во все глаза смотрел на отчего-то ликующих людей. Впереди и сзади шла военная техника, шли солдаты, шла рота космодесанта, что было вообще за гранью. Похоже, поход был не только торговым, но и немножко завоевательным. Всё эта процессия продлилась до самого большого здания в городе, где наверху, ну, у очень длинной лестницы, стояла кучка людей. Я уже представлял, как буду умирать от истощения где-то в середине лестницы, как по бокам от нее вылезли стальные пластины, сложившись в квадрат метров пятнадцать. На нее вступили только мы с отцом, остальные остались внизу. Честно, мне уже надоело стоять, я устал, хотел есть, хотел чертов пипи, а этот сраный эскалатор поднимался предельно медленно, чтобы люди могли хорошенько нас рассмотреть, и даже, наверное, запечатлеть в картину. Наконец и это закончилось. Наверху нас встретил копия Натариала, только постаревший, потолстевший и поседевший.

— Ты вернулся, сын, — произнес старая версия. Походу, это у них семейное, то есть теперь уже у нас.

— Да, отец. Я вернулся и вернулся с победой, — пафосно ответил батя. — Семь миров вернулись в Империум, вновь познав Его свет.

Сдается мне, вернулись они в принудительно-добровольном стиле. С применением добра и нанесением справедливости, по Имперской Правде, конечно же.

— Кто он? — заметил меня старик.

— Мой сын и твой внук, отец. Я назвал его Лаймнинтрин в честь основателя.