— Ну да, синий, с Самантой Фокс.

— Это кто такая?

— Ну блондинка такая. — я изобразил руками особенности фигуры иностранной дивы.

— А, сисястая такая! — любопытный мужик повернулся к Банче: — Брателла, сдается мне, что я такой пакетик у Цыпы дома видел, в коридоре на вешалке висел.

— Ты, падла! — реакция Банчи была мгновенной. Страшно оскалившись, он сбил прыщавого парня на землю коротким резким ударом: — Подберите его, к нему вопросы появились. А ты, фраерок, насчет денег не забывай. Завтра с утра звони, сам подойду.

— Я тебе звонить не буду и денег я никому больше не должен!

— Че ты сказал⁈ — уже удаляющиеся блатари, двое из которых волокли постанывающего и еле перебирающего ногами Цыпу, резко остановились.

— Ты услышал — никому ничего не должен.

— Белый, попиши его маленько, только не сильно, нам с него или с мамы ейной еще денежки получать.

Я резко развернулся, сунувшись в щель гаража. За спиной раздалось жизнерадостное ржание — наверное смешно выглядит, когда человек тщетно пытается втиснуться в узкий проход, спасая свою жизнь. Когда я обернулся, смех оборвался мгновенно. Когда тебе в лицо смотрит ствол, пусть старого и потертого, «калашникова», уверен, любому станет не до веселья.

— Эй, пацан, ты чего? — Банча выставил вперед открытую ладонь: — В школе автомат дырявый спер, что ли? Так, ты зря мушку не спилил. Мы сейчас его тебе в очко вставим и провернем…

— Я вам, падлы, говорю один раз. Еще раз увижу возле себя или моих родителей, хоть кого из вас, положу всех. Поняли меня? Или вас всех здесь перестрелять?

Все замерли в нерешительности — зэки раздумывали, настоящее ли ружье в моих руках, а я не хотел шуметь.

— Брось! Брось, сука! — автомат бахнул одиночным, и мои оппоненты, вместе с пришедшим в себя Цыпой, бросились наутек. Я, поставив оружие на предохранитель, отсоединил магазин, сорвал с себя белую рубаху, душивший меня галстук, все засунул в старый мешок из-под картошки, что был заложен мной, вместе с завернутым в мешковину автоматом, в это укромное место два часа назад. Я огляделся и подобрал, воняющую порохом, зеленую гильзу и деловито, с мешком под мышкой, двинулся в сторону ворот Института Метрологии, что выходили на проспект Братушки-поджигателя. На месте происшествия, на потрескавшемся асфальте, осталась валятся только бело-красная, наполовину раскрытая, упаковка, из которой выглядывало черное лезвие бритвы «Нива» — я выстрелил потому, что Белый упорно пытался достать из упаковки острое лезвие, а получить в лицо бритвой, которые, как я слышал, опытные зеки метко отправляли в цель одним щелчком, я категорически не хотел. Институт работал до половины шестого вечера и основная масса сотрудников уже покинули рабочие места, да и в этой, полузаброшенной части территории, работники Института появлялись очень редко.