Следующие кадры, отразившиеся в сознании мужчины был момент, когда загадочно улыбающаяся Маргарита, загадочно улыбаясь и облизывая красные губы, аккуратно сложив брюки защитника, потянулась к его трусам, а он, лежа на какой-то кровати, уже без рубахи, галстука и пиджака, расслабился, в предвкушении сладострастного момента…

Проснулся человек оттого, что очень сильно замерз. Во рту было такое ощущение, что туда нассали кошки, голова разламывалась, тело окоченело и одеревенело. С трудом подняв голову, человек осмотрелся. Это была странная квартира. Железная кровать с металлической сеткой и хромированными шариками, какая была в детстве у его родителей. Стены в выцветших обоях в невзрачный цветочек, тумбочка, какую человек последний раз видел в армейской казарме, давным-давно, и под стать ей, деревянная табуретка. Человек со стоном повернулся в другую сторону, продавленная сетка под ним заскрипела-завизжала. Потом мужчина понял, что он в кровати не один, ему что-то мешало. Преодолев приступ тошноты, он повернулся еще чуть-чуть и вытащил из-под своего бока. Пару мгновений человек тупо смотрел на предмет, который он держал в руках, затем, вскрикнув, как зайчик, попавшийся в силки, отбросил этот предмет от себя и схватился за зад, безуспешно пытаясь что-то нащупать. Максимально извернувшись, мужчина пытался хоть что-то рассмотреть у себя пониже спины, но ничего не получалось, художественная гимнастика никогда не была его сильной стороной. Поняв бесплодность своих попыток, мужчина осторожно заглянул за кровать, в глубине души надеясь, что зрение его подвело, и он ошибся, нет никакого повода для паники. Предмет, лежащий на полу, открылся во всей красе — нет, чуда не произошло, перед ним действительно и бесстыдно, валялся огромный, сантиметров в сорок, сделанный из какой-то резины, цвета кофе с молоком, очень реалистично выглядевший искусственный хер, или по-научному дидло.

Человек сел на табурет и скуля, опустил голову. Он не помнил, что вчера произошло, но понимал, что ничего хорошего.

За спиной, из коридора, раздался щелчок замка и в тесную квартирку вошел, выглядевший знакомо, парень, лет двадцати пяти, с такими довольными глазами, что человек понял, что где-то он очень сильно проиграл. Борис еле–еле успел запнуть резиновый хер под кровать и накрыться тоненькой простыней.

— Доброе Борис Семенович. Как спалось?

— Вы кто?

— Вы меня не узнаете? Странно. Вы приложили так много усилий для того, чтобы меня посадить, а теперь узнавать не хотите. Даже, знаете ли, немного обидно.