— Нам то что делать?

— Насчет денег, я считаю — не платить. Но тут ваше личное должно быть решение, я тут за вашу семью решать не могу.

— Хорошо, Паша. Представь — мы не заплатим. Эти на нас заявление подадут. Ты понимаешь, что при таких адвокатах меня и пацанов могут просто закрыть и все! Понимаешь — все! До суда не выпустят, а если до суда мы сидеть будем, то, сто процентов, дадут реальный срок.

— Брат, я делаю, все, что могу. Как только будет заявление в Находке принято, они нам должны сразу сообщение отправить, чтобы быстрее. Материалы из Находки, наверное, дней через десять придут, но, сам факт наличия такого заявления не даст вас закрыть, да и дело думаю, никто при этом не возбудит, так как очень хорошо характеризует личности заявителей. Так что, не бзди, все будет хорошо. Ладно, давай, некогда мне, работы еще много.

— Здравствуйте Татьяна, из Дорожного РОВД беспокоит, уголовный розыск, Громов моя фамилия. Ваш хороший знакомый с берега залива Петра Великого шлет вам свой моряцкий привет. Он мне дал ваш телефон и посоветовал обратится к вам за консультацией. Относительно Люси, подруги вашей бывшей. Не хотите разговаривать? Беременна? О, как! На новом месте работы вас как приняли? Скрываете ото всех, куда устроились? Ну и правильно, я у вас даже спрашивать не буду, где вы теперь работаете. У меня вопрос к вам коротенький — не подскажите, где Люся живет? Ой как замечательно, что вы у нее были в гостях. Да свидания, Татьяна, спасибо за информацию.

Люся жила в новой девятиэтажке у дворца культуры Каменьщиков, на границе меду Центральным и Чекистским районами. Приехал я во двор Люсиного дома к половине седьмого вечера. К сожалению, Таня не помнила номер квартиры, где жила бывшая подруга, но прождав полчаса, я увидел заходящую во двор девушку с крашенными хной волосами и чуть осторожной походкой, что отличает будущих матерей от других. Следуя да девушкой четырьмя пролетами ниже (лифт не работал, а жила Люся на седьмом этаже), уже на четвертом я устал слушать ее ругательства, догнал девицу и предложил ей помочь донести тяжелую сумку, из которой торчали четыре литровые бутылки молока и какие-то пакеты.

Подняв ношу на седьмой этаж (сами бутылки, без содержимого, весили очень много), я выслушал горячую благодарность молодой женщины, передал ей сумку и остался стоять за спиной Люси, деловито перелистывая ежедневник.

Открыв ключами дверь, Люся подхватила сумку, шагнула в квартиру, обернулась, чтобы захлопнуть входную дверь и остолбенела — я никуда не ушел, а стоял у нее на пороге, улыбаясь, как красное солнышко.