В мыслях о бесконечно длинных ногах Светы, что терпеливо ждала меня в каких-то пяти метрах, мой нижний друг уперся в край раковины и предложил прекратить дискуссию и подумать обо всем завтра, на свежую голову. Человек слаб, и я согласился.

На следующее утро Света встала вместе со мной, сделала мне кофе и бутерброды, которые вкатила в зал на смешном маленьком столике с колесиками.

— Смотри, что вчера купила, забыла показать. Как в Европе. Садись скорее, пока кофе не остыл.

Я, благодарно заурчал, вцепившись зубами в мягчайший кусок батона- «плетенки», с кусочками холодного сливочного масла и ломтиком сыра. Большая чашка кофе, плебейским объемом грамм в триста, парила под рукой, обещая продолжение праздника вкуса.

— Ну что, ты придумал, что мне до ноября делать? — Света включила телевизор и плюхнулась на диван рядом со мной, чуть не своротив легконогий столик с завтраком подолом короткого халатика.

— Солнце, ты издеваешься? Ночью я мог думать только о тебе! — я скорчил самую похотливую физиономию на которую был способен.

— Правда? — накрашенные с самого утра, черные ресницы захлопали, как крылья мотылька и девичья рука, совершенно случайно, медленно потянула подол халатика вверх, по гладкому бедру, в сторону округлостей попы.

— Света, я конечно готов бросить свое сердце к твоим ногам, но только, но пятнадцать минут и тогда с Демоном пойдешь гулять ты!

— Нет-нет, потерпим до вечера, проверим наши чувства. — Света прекратила провоцировать меня на необдуманные поступки, оправила халат, села ровно и сложила руки на коленях, как примерная ученица Старшей школы Гакко, уставившись в экран телевизора, где Борис Николаевич, натянув меховой малахай, что-то бодро отплясывал под восторженные крики населения Ханты-Мансийска. Наверное, с утра, Гарант поработал с документами и смотрел на все с оптимизмом. Страна, как и Президент, с оптимизмом смотрела в новый день.

После развода уголовного розыска меня опять прижал к стене Руслан, смотревший на меня совсем безумными глазами.

— Что опять случилось, товарищ?

— Паша, сегодня последний день. Надо или десять тысяч отдавать, или эти уроды заявление на нас подадут.

— Деньги собрали?

— Собрали. Немного не хватает, но сегодня довезут еще.

— Понятно. Пойдем ко мне в кабинет.

В подвале я не стал мотать нервы своему товарищу, сразу протянул ему свернутый в несколько раз лист бумаги.

— Смотри, здесь записаны данные товарища, который, вместе с потерянным владельцем «Ниссана» Старостиным Сергеем Павловичем, заканчивал наш Водник. Они вместе уехали в Находку, на работу в Дальневосточное пароходство устроились. Были друзьями, учились в одной группе. Вот телефоны пароходства, которые мне достали знакомые. Вот телефоны местного управления МВД на транспорте. Ты сейчас идешь в свой кабинет и, ни на что не отвлекаясь, звонишь по всем этим телефонам, разыскиваешь Старостина. Мне надо, чтобы он объяснил, добровольно ли он отдал свою машину этим ребятам. Мне почему-то кажется, что нет. Короче, устанавливай контакты Старостина и попытайся организовать мне разговор с ним по «межгороду». Про машину и этих мужиков ничего не рассказывай, не Старостину, ни ментам дальневосточным. Говори просто, поступило заявление о пропавшем без вести от бабушки, и машина его обнаружена, но отдельно от хозяина. На этом все. И вот, от результата этой работы, как все разрешиться, мы сможем понять, лишится ли ваше семейство кровно заработанных, или нет. Ну а деньги рекомендую поменять на доллары, если курс хороший. Независимо от результата, тебе все спасибо скажут.