Во-первых, союз «Змеиного хвоста» распался. Каждый стал сам по себе. Никто никому больше не доверял. Все боялись соглядатаев, чья невидимая рука добывала сведения для Иллы Ралмантона. Поэтому гнев в сторону короля Морнелия Слепого свелся к роптанью в кругу семьи и преданных друзей. Казалось, с заговорами покончено! Однако не бывает дыма без огня, и коль уже не было большого круга заговорщиков, это значило ровным счетом одно — заговор ушел вглубь, стал малочисленнее, но крепче и незримее.

Во-вторых, через полгода, весной 2155 года, закончится срок взноса военного налога в казну. Для кого-то он стал непосильной ношей. Даже крупные банкиры не могли выдать столько займов, чтобы покрыть долги всей верхушки власти. Какие-то семьи потеряли земли — их прибрала к рукам корона в счет долга, а кто-то из-за опалы потерял мужей, братьев, сыновей.

Да, казна пополнялась, а королевство готовилось к грядущей войне. Однако не бывает такого, чтобы знать забыла ее притеснения. Когда настолько попираются права знати, пусть даже и для блага всего королевства, то восстание становится лишь вопросом времени.

— Достопочтенный Ралмантон.

— Что? — старик поднял голову.

— Как королевская семья объяснила свое решение провести помолвку с гостями, а не тайно?

— Престиж, — ответил хмуро Илла. — И мастрийские обычаи. У них кугья, это церемония знакомств и клятв, по важности выступает наравне со свадьбой.

— И их визирь согласился так рискнуть? — удивился Юлиан.

— Да. Проще выгрести лопатой пустыню, чем заставить мастрийцев отказаться от их обычаев. «Чем больше свидетелей кугьи соберется, тем больше глаз Фойреса узрят сию клятву», — процитировал Илла одного мастрийского пророка. А затем горько усмехнулся, ибо именно на его плечи и плечи Рассоделя Асуло легла подготовка сего мероприятия.

Юлиан нахмурился. Не нравилась ему эта ситуация с кугьей. И дело было даже не в том, что в той толпе, которая сейчас лилась рекой из золота ко дворцу, можно легко пронести кинжал или магический артефакт. А в том, что Абесибо Наура недавно освободили из-под стражи за неимением доказательств. Архимаг, отказавшись от своего сына, принес королю клятву в чистоте своих помыслов. Ему была возвращена вся полнота власти.

Будто вторя мыслям, Илла Ралмантон оперся подбородком о трость и произнес.

— Я дал указания посадить тебя рядом со мной. Какая твоя задача, знаешь сам.

— Знаю. Я уберегу вас от яда. Но не смогу уберечь от магического вмешательства. Может, стоит взять с собой Габелия, достопочтенный, чтобы не надеяться на королевских чародеев? — И Юлиан тихо добавил: — Вы будете сидеть рядом с тем, кто участвовал в сговоре против короля. С тем, от кого не спасет ваша гроздь талисманов на шее.