Как выяснилось, в Санкт-Петербург его вызвали для участия в походе эскадры Северного флота в Средиземное море, с планируемым прорывом в Черное. Положение на этом театре военных действий сложилось тяжелое, особенно для флота. Пренебрежение развитием Черноморского флота привело к тому, что сейчас в его составе не хватало современных линейных кораблей, способных сражаться с германским крейсерским отрядом. Четыре броненосца, из которых только три способны развить скорость до пятнадцати узлов и два неплохих легких крейсера никак не могли поймать скоростной, развивающий больше двадцати пяти узлов, и хорошо вооруженный линейный крейсер «Мольтке» и его легкого спутника- разведчика «Карлсруэ». А защитить все побережье по «методу княжества Сатсума ( Сацума )» минно-артиллерийскими позициями никак не получалось. Это же не узкий пролив между островами, как у японцев и не Балтийское море. Поймать германцев во время стоянки в портах тоже оказалось весьма нетривиальной задачей. Поэтому и решено было отправить туда линкоры из эскадры Северного флота. Причем не в одиночку и на авось, а для участия в совместной десантной операции. Первый лорд Адмиралтейства господин Черчилль сумел продавить решение о давно, как говорили, им задуманной операции по высадке десанта на Дарданеллы и возвращению контроля над Константинополем. Что, по его задумке, привело бы к выходу из войны Турции, а возможно и Болгарии. Армию турок, конечно, русская Кавказская армия и англо-индийский корпус генерала Таунсенда били. Но для этих весьма немалых сил можно было найти лучшее применение на других фронтах. Одновременно облегчалась положение Сербии и Греции, которые сейчас сдерживали болгар, турок и австрийцев одновременно. В общем, одни плюсы. Вот только во всем этом таился какой-то неизвестный Анжу минус, из-за которого окончательное решение на проведение операции никак не принималось. Отчего он вместо поезда Петербург — Романов-на-Мурмане, торчал в столице и практически бездельничал. Почему и согласился пойти на прием вместе с Матавкиным — развлечься и посмотреть на петербургское общество. Особенно заинтересовался Петр после рассказа Аполлония об истинно демократическом характере встреч у господина Преображенского. Действительно, на квартире профессора собралось очень пестрое общество, от пары студентов, журналиста и актера, до чиновника министерства финансов и даже тройки офицеров. Одним из которых оказался, естественно, Петр.

Вот поэтому сейчас Анжу стоял у раскрытой двери на балкон в ожидании, когда вышедшие подышать гости вернуться в комнату и освободят место ему и оказавшемуся его случайным напарником хозяину. Через пару минут они вышли на балкон. Постояли, молча вдыхая чуть более свежий, чем в комнате, воздух. И дружно посмотрели вниз, на улицу, по булыжнику которой грохотали сапоги марширующей пехоты.