[2] Линейные крейсера типа «Лайон» с 13,5 дм (343 мм) артиллерией главного калибра
[3] Герберт Генри Асквит — английский государственный и политический деятель, премьер-министр Великобритании от Либеральной партии с 1908 по 1916 г.
[4] Регулярная дивизия — 3 пехотные бригады, 2 роты ездящей пехоты, 3 легких и 1 гаубичный дивизион, 1 тяжелая батарея. Всего 12 батальонов, 54 легких, 18 гаубиц и 4 тяжелых пушек, ок. 18 тыс. человек. Территориальная дивизия имела меньше артиллерии (от 36 до 54 пушек и 12 гаубиц) и в ней отсутствовала ездящая пехота.
Высадка в Бельгии состоялась и в нашей реальности, в конце августа 1914 г.
В Питере все спокойно
В Багдаде все спокойно, в Багдаде все спокойно,
И спят седые воины на золотых коврах.
В Багдаде все спокойно, в Багдаде все спокойно,
И только недоволен судьбою падишах
Группа «Кар-Мэн»
'Коренное национальное решение вопроса о проливах —
это занятие нами не только Босфора, но и Дарданелл.
Однако необходимо слишком счастливое стечение обстоятельств,
чтобы явилась возможность такого решения в ближайшем будущем.
Но, если занятие Дарданелл в ближайшем будущем трудно осуществимо,
нам надлежит думать о владычестве в Босфоре'
РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 912
Лето одна тысяча девятьсот четырнадцатого года в Санкт-Петербурге, который все чаще и чаще называли на русский манер Петроградом, а то и вообще — Питером, с самого первого дня установилось жаркое и душное. Отчего многие жители столицы устремились на дачи ранее обычного срока. Вот только отцы семейств в большинстве своем вынуждены были оставаться дома, так как война заставила изменить привычный распорядок работы практически всех учреждений. Так что светская жизнь в городе практически не замерла. Правда теперь это были в основном не балы, а суаре или дневные приемы. Но и те, и другие чаще всего представляли собой чисто мужские посиделки. Одну из которых, собравшуюся в квартире профессора медицины Преображенского, сейчас с интересом наблюдал Петр, стоя у раскрытой двери на балкон. В зале было душно, поэтому большинство из присутствующих старалось держаться поближе к отрытым окнам, время от времени попарно выбираясь на балкон. Попал Анжу на этот прием благодаря строму знакомому, бывшему судовому врачу Аполлонию Матавкину [1] , как оказалось — давнему знакомому не только Анжу, но и профессора. Аполлоний Михайлович уже давно на борт корабля не поднимался, занимая какую-то важную должность в Санкт-Петербургском военно-морском госпитале. Встретились старые знакомые у входа в Адмиралтейство. Матавкин посещал Адмиралтейство по госпитальным делам, а Анжу заходил в надежде наконец-то получить окончательные указания.