— Плотников, что мы записали? Прочитай свой последний абзац.

Плотников прочитал именно то, что записали остальные ребята. Правда, ничего другого в пустой тетради не было, но подловить не получилось. Снова поиграв желваками, Андрей Викторович принялся диктовать и спустя минуту над его головой опять появились «зайчики» и заплясали, устроив представление. Опять смех.

Но вот Шуля перегнул палку — слишком резко дернул рукой или еще что произошло. Прямо в глаза посветил Андрею Викторовичу. Тот зажмурился и резко встал. Тут же возникла тишина в классе, но не обычная, а само собой, выжидающая — как обычно.

Что же он скажет? Заорет или нет?

Отодвинул стул и обходит первую парту, идет между рядом от окна и средним, глядя на Шулю.

— Как же стереть с твоего лица эту наглую ухмылку?

— А? — Шуля продолжал лыбиться. У Плотникова невозмутимое лицо, Андраник и Кася тоже непроницаемы.

— Фонарик убери в портфель.

— У меня нет портфеля, — ухмыльнулся Шуля. — Зачем он?

— Ну пакет, мешок или что у тебя там.

— А чего я должен его убирать?

Андрей Викторович подошел к парте, протянул руку, чтоб забрать фонарик, но получилось так, что с Шулей они его схватили одновременно.

— Эй, отдайте! Это подарок, вы не имеете права! — голос Шули звучал фальшиво. Андрей Викторович выкрутил хулигану руку, вырвал фонарик. Потом подошел к окну, дернул на себя раму и швырнул черную трубку вниз.

— Можешь валить за ним. Еще есть желающие прогуляться? Давайте сразу свои подарки.

Шуля пробормотал неразборчивое ругательство, потирая кисть. Андрей Викторович развернулся: — Плотников, ну? Тебе ж темно, поэтому светишь? Не хочешь на улицу сгонять?

— Да нет, мне светло.

— Еще раз включишь, я его тебе в глотку засуну. Понял?

— Зачем же так грубо? — хмыкнул Плотников. — Понял.

— Вы ему в задницу засуньте его лучше, — засмеялся Шуля. — Он по этим делам спец.

— Да пошел ты! — захихикал Плотников. Вол, Проханов и еще несколько человек нестройно засмеялись. Атмосфера чуть разрядилась, историк вернулся за стол. Увидел поднятую руку Уфимцевой, кивнул ей:

— Да?

— Можно окно закрыть, Андрей Викторович? — девочка поежилась. В оставленное нараспашку окно врывался ветер, дергая пыльный тюль. — Дует.

— Да, конечно.

Раздался стук. В класс заглянула девочка небольшого роста: — Давыдов! Есть Давыдов?

— Турка, тебя что ли, — сказал Алик. Турка поднялся из-за парты, нахмурившись. На него никто не обратил внимание, так как продолжалось обычное для урока истории (или обществознания) веселье. Девчонку он эту видел, она из десятого класса, но роста маленького, рыжая, лицо милое — ее называли Полторашка.