— Мне и сейчас сном кажется. — ответил Турка. Он вспомнил, что «безумие» началось в кафе, когда он пригласил туда Аню, а она пришла с накладным животом. Если бы не она, то искал бы он Лену в одиночку? Сложно сказать.

— Он еще кого-то похитил или убил? — спросила Мария Владимировна.

— Проверяют, допрашивают. Не знаю.

— Так ты как, — учительница отпила кофе, — определился с будущим?

— В колледж пойду. А вы?

— Раздумала возвращаться в любую школу, — улыбнулась Мария Владимировна. — Это был знак. Лучше не надо. — Они оба невесело рассмеялись, потом обменялись телефонами, хотя Турка не думал, что позвонит на него когда-нибудь.

Турку не пропускали к Лене, хотя он готов был ждать возле кровати часами. Должна ведь она когда-то прийти в себя.

Ему снились разные сны. Иногда его убивал историк — тем ударом сзади, по голове. Умирая, Турка перемещался в погреб, и видел, как изверг убивает Лену.

Иногда он безуспешно делал искусственное дыхание, снова и снова пытаясь оживить тело — выглядящее иначе, но все-таки узнаваемое.

Он просыпался в поту, и потихоньку вспоминал все, что случилось на самом деле, хотя иногда сомневался в некоторых деталях. Обычно, к утру сомнения развеивались. В подвале была именно она, хоть и узнать ее сходу не всякий смог бы.

Впервые после спасения Турка посетил Лену со Стриженным. К этому моменту Конову перевели из «интенсивки» в обычную одноместную палату. Стриженный выглядел не очень, мешки под глазами лежали чуть ли не на щеках, воспаленные глаза, щетина, но по сравнению с девушкой он выглядел огурцом.

Лицо у нее хоть и приобрело знакомые черты, но все равно оставалось изможденным, высохшим, кожа шелушилась. Первые дни глаза несчастной (по рассказам того же Стриженного) прикрывала специальная повязка, ведь Лена просидела в погребе при тусклом освещении очень долго. Когда ее выносили на поверхность, свет показался ей до того ослепительным, что она начала визжать и брыкаться на руках у мужчин. Впрочем, она могла это делать и по другим причинам.

Спустя несколько дней Стриженный опять позвонил Турке и сказал, что Конова пришла в себя, но с ее допросом возникли сложности. Глаза ее привыкли к свету, она сама сняла маску, как уверяла медсестра. Даже кое-что поела, а в основном пила воду и не разговаривала.

— Может, с тобой захочет пообщаться. Вы же… Ну, ты понимаешь. Близкий человек.

— А тетка ее что?

— Тетку мы в палату не допускаем, — покачал головой Стриженный и Турка все понял по его взгляду.

Мысль о том, что Лена пришла в себя, настолько его возбудила, что он даже не уточнил у Стриженного подробности. Хотя до этого интересовался, и он либо отмалчивался, либо прикрывался «тайной следствия».