— Меня никто не любил по-настоящему, — сказала вдруг Аня. — Никто и никогда. Ну, если не считать маму там… Это понятно. А мне… — она куснула нижнюю губу, тряхнула челкой, покачивая головой. По щекам ее побежали слезы. — Если бы меня любил так кто-то, как ты эту Лену… Я тоже не подарок. Но все-таки, почему мне так не везет? Почему⁈

Турка молча подсел к девушке поближе, обнял ее, не зная, что сказать. Хотя по-прежнему помнил житейскую мудрость, что когда женщины плачут, не стоит успокаивать. Надо слушать и поддакивать.

Сейчас он провел пальцами по волосам Ани. Почему-то вспомнил ту вечеринку, в квартире Тулы, вспомнил, как девушка на него набросилась. Еще вспомнил как звонил ей под Новый год — сам не знал зачем. Позвонил, она взяла трубку и даже не узнала его. Мог ли он предположить, во что это выльется в будущем?

— Все у тебя еще будет. Найдется тот самый…

— Это все херня собачья. Чушь. Не бывает такого, чтоб прискакал принц! — выкрикнула Аня сквозь слезы. Пряди волос ее разметались, приклеились к разбухшему от влаги лицу. Вокруг глаз размазалась тушь. — Почему девчонкам это втирают, учат с детства быть пассивными? Хрень полная.

— Ладно тебе… Успокойся.

— Чего мне быть спокойной? — сверкнула на Турку глазами девушка. — Да ты… С того, что я втюрилась в мальчишку какого-то? В школьника?

— Ну… — он смутился, отвел взгляд и проговорил: — Тогда и не жалей, что… ну, у нас…

— Ты не мямли там! «Бу-бу-бу»! Тогда, на том дне рождении ты мне показался придурковатым, и еще прикольно было, типа, неопытный. А потом… Потом я про тебя забыла! — она стукнула его кулачком. — Забы-ы-ыла…

Плечи ее затряслись, она продолжала шептать что-то, покачивая головой. Турка вспомнил истерики Коновой. Сейчас происходило что-то похожее, но от Ани прямо чувствовалась исходящее отчаяние. Не злоба, нет. Отчаяние, бессилие.

— Будь проклят тот день, когда ты мне позвонил, — пробормотала она, вытирая тыльной стороной кистей глаза и еще больше размазывая черноту.

Турка помолчал немного, потом все-таки решился:

— Так… Это же ты мне перезвонила.

— У меня был пропущенный. От тебя. Я перенабрала. Но ты мне звонил до этого.

— Ладно, ладно. Я так, просто.

— Все у тебя «просто»!

— А чего усложнять?

Турка многое прочел в обвинительно-осуждающем взгляде Ани, и насчет себя и насчет Коновой. Он решил молча выдержать пытку с достоинством. Так они еще долго сидели, потом легли рядышком, как дети. Аня лежала на краю, он обнял ее за талию. Девушка подтянула коленки к подбородку.

Только сейчас осознанная мысль пришла в голову Турке: Аня его любит. Мысль и до того колыхалась на задворках сознания, а теперь всплыла на поверхность.