Томал задумчиво пожевал губами, после чего начал загибать пальцы, осуществляя какие-то сложные математические действия. Затем сообщил:

— Овца пять монет стоит. Еще за монету мы ее в поле выведем. А вот дежурить всю ночь — это дорого. Это монет по десять на брата.

— Хрен там, — искренне возмутился я. — Вы и так пастбище охранять должны. И помогать с поимкой дракона — тоже.

— По семь монет?

— Двадцатка на всех. Больше у меня нет. А если после этого что-то не получится, то я отправлюсь к мэру…

— Договорились, — быстро кивнул пастух. — Двадцать шесть монет. И делай, что хочешь, мы проследим.

Пришлось достать золото и пересыпать его в жадные руки непися.

— Теперь показывай овцу.

— Да любую выбирай, — отмахнулся завороженно пялившийся на кучку денег мужик. — Какую хочешь.

Я смерил взглядом стоявшего по ту сторону изгороди барана и покачал головой:

— Не пойдет. Они меня там сами прикончат. Берите вот этого гада и тащите его куда-нибудь в другое место. Чтобы работать можно было.

Мои слова вызвали у собеседника явное недовольство, но отказываться от выгодной сделки он все же не захотел. Спустя десять минут пастухи выволокли упирающегося барана из загона, с трудом дотащили его до соседнего домика и запихнули в маленькое подсобное помещение, привязав рогами к какому-то столбу.

— Теперь хорошо? — спросил немного запыхавшийся коллега Томала, награждая возмущенное животное смачным пинком по филейной части. — Скотина упрямая.

— Дайте ножницы какие-нибудь. Для стрижки шерсти. Щас мы его…

Спустя какое-то время на брюхе строптивой живности появились две глубокие полосы, в которых можно было спрятать пузырьки с ядом. Затем настал черед организовать систему креплений.

Поняв, что его обвязывают веревками, баран возмутился, начал блеять и тыкать во все стороны свободными конечностями. А мне пришлось уворачиваться от крепких копыт и следить за надежностью привязи, одновременно с этим продолжая свою возню с бечевками.

— Да чтоб тебя… гнусный пассив… куда ноги расставляешь, паскуда…

Когда до конца работы осталось совсем чуть-чуть, в дверях возникла физиономия одного из пастухов.

Лохматый и небритый мужик окинул едва освещенную комнатушку ехидным взглядом, увидел в моих руках веревку и заметно погрустнел:

— А мы там, значит, думали… барашек-то сочный, приятный… но вот оно, значит, что…

— За периметром лучше следите, — злобно ответил я, проверяя надежность креплений. — Мыслители, блин, озабоченные…

Финальный этап прошел на удивление спокойно. Баран смирился и позволил закрепить у себя на пузе емкости с зельем, любопытные рожи больше не показывались, так что уже минут через тридцать я смог расслабиться и улечься на валявшиеся в углу каморки мешки.