Я пытаюсь отвернуться, но он обхватывает ладонью мои щёки и возвращает лицо к себе.
— Не смей.
— Что не смей?
— Убегать.
— Я никуда…
Он врывается стремительнее, и слова рассыпаются на бессвязный стон.
Марк тоже уже на пределе. Он прижимает меня к себе и продолжает ещё быстрее. Мы оба бежим к краю, и никто не собирается останавливаться.
— Давай, Лейла.
Его низкий голос ломает последнюю преграду.
Меня накрывает внезапно. Удовольствие взрывается внутри разноцветным салютом. В тот же миг Марк резко замирает. Его пальцы до боли впиваются в мои бёдра. Он делает последнее движение и финиширует вместе со мной — с хриплым, сдавленным стоном, уткнувшись лицом в мою шею.
Я обхватываю его руками и ногами, прижимаю к себе изо всех сил. Это похоже на падение с высоты, где только он может меня удержать.
Марк тяжело дышит, удерживая меня в руках. Не отпускает, пока дрожь не становится слабее. Его губы касаются моей шеи, и эта внезапная нежность страшит меня даже больше того, что произошло до неё.
Я медленно разжимаю руки.
Марк приподнимается, смотрит на меня сверху. Его взгляд непривычно открытый, ошеломлённый. Он тоже не ожидал, что мы зайдём настолько далеко.
Марк перекатывается на спину и увлекает меня за собой, но я сопротивляюсь. Просто лежу рядом, смотрю в потолок и пытаюсь вспомнить, как дышат нормальные люди. Грудь поднимается и опускается. Сердце молотит беспощадно, в ушах шум.
— Лейла, — наконец произносит Марк.
— Ничего не говори, пожалуйста.
Он замолкает на несколько секунд, но я слишком хорошо его знаю.
— Я знаю, что ты…
— Кончила?
Я резко поворачиваю к нему голову и сама заканчиваю предложение. На его лице не появляется самодовольной ухмылки, которой я жду.
— Просто молчи, Марк. Давай полежим в тишине.
Больше не могу на него смотреть и снова ищу глазами чёртову выключенную люстру на потолке.
Пытаюсь собрать мысли в кучу, но не получается. Они хаотично разбегаются, сталкиваются, распадаются, едва я успеваю ухватиться хотя бы за одну. Почему сегодня? Почему именно сейчас, когда всё между нами должно быть просто и понятно? Он платит — я выполняю условия. Никаких чувств. Никакой нежности. Никакого прошлого.
И никаких оргазмов, от которых хочется плакать.
Я резко сажусь, спускаю ноги с кровати и встаю. Комната тут же слегка плывёт перед глазами.
— Куда пошла? — строго спрашивает Марк.
— В душ. Мне надо в душ.
Мне жизненно необходимо закрыться в ванной, встать под горячую воду и смыть с себя эту слабость. Выбросить из головы его взгляд. Забыть, как он произнёс моё имя в момент, когда кончал.