Во всех вип-комнатах есть тревожная кнопка. Достаточно нажать ее один раз, и охрана окажется внутри меньше чем через десять секунд.
Я поднимаю глаза на Артема.
— Хорошо.
Он удивленно вскидывает брови.
— Но у меня условия.
— Какие?
— Пусть увеличит сумму еще в четыре раза.
Артем даже присвистывает.
— Ты серьезно? Он меня пошлет.
— Абсолютно.
Я спокойно выдерживаю его взгляд.
— И никакого интима. Вообще. Он не прикасается ко мне. Это обычный танец.
Артем медленно кивает.
— Понял.
Он быстро выходит, прикрыв за собой дверь. Оставшись одна, я слышу стук собственного сердца. Неужели я сказала это? Неужели все-таки решила изменить своим принципам? Снова беру бутылку и пью жадно.
А может, он еще откажется? Пусть лучше окажется, пусть не потянет. Но, черт возьми, икс четыре — это так много и так соблазнительно.
Вернувшись, Артем сначала стучит, а потом заглядывает. У меня, кажется, начинается тахикардия. Администратор входит и сияет.
— Согласен.
— На все?
— На все.
Я медленно выдыхаю. Вот же настырный. Что за загадочный мужчина сидит в той комнате? Только бы не оказался самоуверенным извращенцем, решившим, что за большие деньги можно купить абсолютно всё.
— Деньги вперед, — говорю Тёме и прохожу за ширму, чтобы снова одеться.
В вип-комнату можно войти с двух сторон. Одна — для гостей, другая — для танцовщиц. Здесь нет яркого света — лишь один приглушенный прожектор освещает свободное пространство в центре, оставляя все остальное в густой полутьме. Тяжелые портьеры поглощают звуки зала, и кажется, будто мы с незнакомцем существуем в каком-то отдельном мире.
Я скольжу взглядом по темноте и не вижу лица загадочного мужчины, только его силуэт в глубоком кресле. Руки лежат на подлокотнике, ноги широко расставлены. Убеждаю себя, что ничего страшного от ближайших четырех минут не случится.
Вступает арабский уд, и я изящно двигаю руками, плавно и медленно рисуя мягкие волны перед лицом. Следом тонкой серебристой нитью в музыку вплетается флейта. Ее чистый, печальный голос словно зовет за собой, и я отвечаю ему медленным наклоном головы, легким поворотом плеч, плавной волной, пробегающей по всему телу.
Я чувствую на себе взгляд мужчины. Не вижу его, только чувствую.
От этого внутри рождается едва заметное волнение. Оно прячется где-то под ребрами, но не мешает. Наоборот, делает каждое движение более живым и искренним.
Дарбука начинает отбивать размеренный ритм.
Мои босые ступни бесшумно скользят по гладкому полу. Правое бедро медленно уходит в сторону, затем левое, рождая плавную восьмерку.
Я полностью растворяюсь в танце. Он всегда спасал меня. Когда было больно, когда хотелось плакать и казалось, что сил больше нет.