М-да… Судя по всему, я паладина уже слегка приподняла… Пусть он при этом и лежал.

— Я? Против? — удивленно протянул Кьёрн и изогнул одну бровь. Провоцируя так, приподнял, с намеком на продолжение.

А вдруг ведьма все же передумает.

Но я была такая правильная — аж зубы от самой себя свело.

— Вот и отлично. Тогда давай отдыхай. Сон — лучшее лекарство… — с этими словами я решительно поднялась, собираясь удра… чинно выйти с гордо поднятой головой из мужской спальни. В общем, сделать хоть что-то по-ведьмински.

Но и этого мне сотворить не дали. Остановили всего тремя словами:

— Побудь со мной…

И, пока я подыскивала колкий ответ в духе «Ну уж нет, со мной ты будешь засыпать настолько активно, что мы оба до утра глаз не сомкнем», Кьёрн добавил:

— Хотя бы всю мою жизнь…

Вот умеет же кто-то ввести в ступор без всяких заклинаний. От такого предложения я растерялась вовсе, потерялась в чувствах, затерялась меж надеждой и реальностью и, много еще чего «-терялась» по дороге к достойному ответу паладину. Кажется, даже и вовсе посеяла саму себя, как иные зеваки — кошелек.

Но все же спустя безразмерно долгое мгновение собралась с мыслями и произнесла:

— Жизнь? Я была с тобой в посмертии!

— Ну да, обычно порядок слегка другой. Сначала свадьба, век вместе, потом кончина. Но как уж получилось…

— Век с инквизитором для ведьмы звучит как угроза, — выдохнула я, понимая: нужно ответить хоть что-то, но только не то, что думаю.

А все потому, что мои мысли в голове метались сумасшедшими белками и я сама еще не знала точного ответа. Ведьмина суть была только «за» провести с паладином ночь. Или две… Не дольше. Для зачатия новой ведьмочки этого хватит.

Но Кьёрн хотел большего. Я же привыкла жить вольно, никому не подчиняясь…

Но какая-то часть меня, та, что глубже и едва ли не сильнее самой магии, вдруг встрепенулась в тихом «А может, попробовать?».

— А как насчет века с тем, кто тебя любит? — упрямо произнес паладин тоном человека, который для себя все решил.

— Поживем — увидим, — отозвалась я, не говоря ни да, ни нет, и все же нашла в себе силы выйти из спальни, чтобы в коридоре, плавно закрыв за собой дверь, с отчаянием врезаться спиной в стену.

Затылок прижался к холодным камням, но, увы, это не помогло остудить голову.

Как же было все просто до паладинового «всю мою жизнь»! Зачем?

Я уже было решилась на то, чтобы зайти как-нибудь ночью в его спальню и на следующее утро покинуть замок, а теперь — ни за что! Потому что после этого признания Кьёрна сил уйти навсегда может не остаться.

И если он не отправит меня на костер — есть же и другие инквизиторы. И обвинение вромельской ведьмы в чернокнижии. А главное, тот, кто меня подставил, — все еще не отвендеттен, жив, и, что-то мне подсказывает, не успокоится, пока не проводит меня на костер. Так что…