Но пока в процессе повышения оной мне поучаствовать не грозило, а вот в статистике смертности — еще как.

И где эту паразитку прутьевую только носит? Я же ее звала уже давненько…

Переступила с ноги на ногу под прицелами взглядов и арбалетов, повела плечами на холоде, дракон в паре дюжин шагов от нашей дружной компании качнул башкой, инквизитор — тоже качнул. Но кандалами. И со словами:

— Не дергайся, ведьма, — сделал шаг ко мне.

Тут-то наконец она, зараза такая, появилась из-за угла. Как тать с ножом из подворотни. Просвистела в воздухе над крышей. И следом за ней — над моей макушкой — арбалетный болт. У кого-то из кирасиров все же сдали нервы.

Благо за долю мига до этого я успела пригнуться. Меня не задело. А вот шляпу, черную, остроконечную, нанизало на острие, точно кленовый лист, и пришпилило к наличнику окна.

«Стрелок фтырхов!» — пронеслось в мозгу. Впрочем, вслух я крикнула другое:

— Давай! — и подкинула чучело совы, которое тут же заработало крыльями, а еще когтями и клювом, наводя разом суету, морок и прикрытие для отхода незадачливой меня.

Так что, когда моя летная метла (наконец-то!) ринулась ко мне, я запрыгнула на ее древко на полном ходу.

Прутья чиркнули по снегу, взметая тот. Я распласталась по древку и под крики стражников:

— Уходит, гадина! — вопил один.

— Стреляй в нее! — вторил еще какой-то кирасир.

— Взять живой или мертвой! — это уже проорала луженая глотка, кажется, капитана этих охлам… охранников закона.

Свечкой взмыла в небо под градом стрел. Причем уклоняться от тех приходилось, крутясь веретеном, отчего небо и земля менялись местами, точно в калейдоскопе, и дергаясь из стороны в сторону, точно заяц, укушенный безумной белочкой.

Сумка, зажатая меж мной и черенком, впилась в живот. Плащ за спиной хлопал, точно парус в бурю. Руки свело от напряжения. Ветер, пронизывающий до костей, бил в лицо, но я упрямо направляла древко вверх.

Туда, где арбалетные болты не достанут. Вот только для драконов, в отличие от стальных наконечников, даже бесконечность, не то что какие-то там облака, не была пределом.

Так что не успела я выдохнуть и продрогнуть, как меня попробовали переплюнуть. В скорости лета. А когда это не удалось, просто наплевать — огнем.

А все потому, что один неугомонный инквизитор не разменивался на слова, предпочитая им дела. В основном — ведьмоуловительные.

Только я оказалась той еще уклонисткой. Как от буквы закона, так и от атак.

Город мы пролетели, играя в пламенные салочки, за дюжину ударов сердца, и теперь неслись по прямой в сторону реки, за которой на горизонте маячили Хрустальные горы. И дело не в том, что в оных добывали данные камни. Просто пики хребта покрывал ледник, не таявший даже в самое жаркое лето…