Не успела я принять это решение, как услышала:

— Темная, без дури, — протянул инквизитор, — выходи с поднятыми руками на улицу.

— А можно с одной поднятой рукой? — сварливо, в лучших традициях не колдовки, а торговки, уточнила я, тем дав понять: этой самой дури во мне столько — хоть в Хельмову Бездну лей — не заполнишь. И на вытянувшееся лицо инквизитора пояснила мужику, как неразумному: — В другой у меня сова…

— Сову оставить, — сурово припечатал бывший паладин.

— Не могу, она мне как родная, — печально вздохнула я, с интонацией: похоже, чернявый, не получится у нас с тобой тихо-мирно. Зато, кажется, начинается по-боевому и возможно, со смертельным исходом.

Инквизитор намек понял, между прогулкой на свежий воздух и на тот свет выбрал первую и суровость слегка прикрутил:

— Ладно, демон с твоей совой, бери и выходи…

— А плащик со шляпочкой можно немощной бабушке взять? Застужусь ведь… — протянула я, стараясь сделать голос максимально скрипучим.

Инквизитор выразительно глянул на результаты моей «немощности», все еще стонавшие на полу в кирасах, но сжалился. Все же на дворе был не цветень-месяц.

Едва я оказалась на улице, выпустив в морозный воздух облачко пара, как на меня тут же нацелилось с дюжину арбалетов. И все — на взводе. Это я про стрелков. Про оружие, впрочем, тоже. М-да… Ну чего, спрашивается, стражники, да и их капитан, так трясутся-то? Не приведи двуединая сила, еще у кого палец дрогнет…

А еще до жути как интересно: кто наслал проклятия (если те вообще были) на бургомистра и самую богатую семью города? Откуда в моей лавке проклятье? И главное: кто меня так по-крупному подставил? Вопросов было много. И что-то мне подсказывало, что если я буду ждать на них ответов здесь, у крыльца своего домика (и ведь только-только выплатила за тот ссуду!), то скорее дождусь летального исхода. А хотелось бы летного…

Правда, с учетом того, что по центру улицы топтался дракон, шансы сдохнуть у меня были все же куда выше, чем улизнуть.

Зато стало понятно, откуда появился инквизитор: получил птицу-вестника, снарядился, прилетел, приземлился, не запылился (хотя с учетом того, что на дворе зима — скорее не заснежился) на своем крылатом.

Ящеры, к слову, были зверюгами дорогими, редкими и даже в инквизиции — наперечет. А еще кусачими, своенравными и лишенными даже намека на романтику. Только на сытный ужин, в котором ты не гость, а главное блюдо. Хотя менестрели под треньканье лютни в тавернах пытались убедить юных дев в обратном. Дескать, эта огнедышащая страсть с чешуей может обернуться прекрасным рыцарем. Нужно только приручить этого воздушного змея… После чего могли предложить потренироваться на змее своем. Многие разомлевшие девы соглашались. А спустя положенный срок после поднимали рождаемость в империи.