Ближняя дача императора Иосифа Первого.
Несмотря на все меры предосторожности, предпринятые специальными службами стран-участниц Организации Объединённых Наций, расшифрованная стенограмма заседания легла на стол российского императора через час после её окончания. Ещё через час в кабинете на ближней даче собрались люди, способные предлагать решение проблем, решать сами проблемы, и нести ответственность за решения.
— Итак, что мы можем противопоставить этой угрозе? — Иосиф Первый набил трубку табаком из пары распотрошённых папирос «Герцеговина Флор» и неторопливо закурил. — Кто выскажется первым, товарищи?
Глава 6
Вера Столыпина вошла в блиндаж осторожно, почти на цыпочках, чтобы не разбудить спящего Васю и подруг. Вздохнула с нескрываемой завистью. Да от кого скрывать если здесь больше никого нет? Только, кроме неё самой, три человека на грубо сколоченных нарах. Впрочем, нары неказистые, но крепкие, а поверх досок пуховые перины из замка какого-то местного аристократа, сбежавшего от войны. Шёлковые простыни и одеяла из собольих шкурок тоже оттуда. Скромно, надёжно, удобно. Но как же здорово спать под этими одеялами!
Ничего, уже сегодня вечером там и уснёт, а пока Вера на суточном дежурстве. Очередь Лизы и Кати соответственно завтра и послезавтра. Ну да, невесты три, а Вася Красный один, поэтому места под боком всегда кому-то не хватает. Поначалу были споры, попытки устраивать своеобразные лотереи, но, в конце концов, пришли к общему знаменателю, устраивающему всех — две невесты с женихом, а третья на дежурстве по полку.
Официальная помолвка состоялась в Санкт-Петербурге, и проводил её сам Иоанн Кронштадтский. Мероприятие прошло в домашней атмосфере в присутствии только самых близких людей, каковых насчитали шестьсот четырнадцать человек, и самым благотворным образом повлияло на отношения жениха и трёх невест.
Во-первых, полностью исчезли остатки ревности, иногда ещё проскакивающие между девушками. Во-вторых, после помолвки стало ясно, что у них с Василием на самом деле любовь, завязанная на ожидание семейной жизни, а не юношеская и девичья игра гормонов. Утихла бушующая в крови страсть, но появилось чувство надёжности, нежности, желание быть полезными, желание быть рядом в счастливую и в трудную минуту, чтобы разделить радость в первом случае, и помочь справиться во втором. И куда-то ушли безумные порывы отдаться сумасшедшей страсти, плюнув на последствия, на репутацию, да и на всё остальное.
Как выразилась Лизавета Бонч-Бруевич:
— На нас сошло божье благословение, товарищи офицеры.