— Я не опоздал, Георгий Васильевич?

Савельев обернулся. Лётчик, утром приземлившийся с парашютом со сбитого самолёта, имел слегка припухшую физиономию и весьма решительный вид. В руке он сжимал пистолет.

— В самый раз, Дмитрий Денисович. Но позвольте поинтересоваться, зачем вы достали вот эту вот пукалку? Причин застрелиться вроде как нет, а против танков калибр маловат.

— Да я это… — смутился прапорщик Перовский, и спрятал пистолет в кобуру. — Бой же, вот я и подумал…

— Бой будет обязательно, — согласился капитан, внимательно разглядывая в бинокль приближающуюся армаду. Великолепная и надёжная морская оптика производства Липецкого оптико-механического объединения шла в комплекте с пушками с миноносцев. — Восемьсот метров до первой отметки.

— А что за отметка, Георгий Васильевич?

— Да сейчас сами всё увидите. — Ответил Савельев и повернулся к радисту, что тихонько копошился у своих зелёных железных ящиков со светящимися лампочками. — Передай всем, что первые три выстрела стопятимиллиметровками фугасными снарядами, потом пробуем осколочными. Трёхдюймовки пусть пока молчат до третьей отметки.

Третья отметка, это километр. Для шрапнели, выставленной на удар, вполне приемлемое расстояние, и даже если лобовую броню на главной башне не пробьёт, то гусеницы вынесет к чертям собачьим, а вспомогательные башни сорвёт с погонов и отбросит в сторону. Да и защита там вроде бы потоньше.

Танки наконец-то пересекли невидимую с командного пункта черту, и взлетела красная ракета. Это выдвинутые вперёд секреты на всякий случай продублировали данные дальномеров. И тут же дружно бухнули давно ожидающие команды стопятимиллиметровки, посылая в ползущие стальные коробки пятнадцатикилограммовые снаряды.

— Есть попадания!

Первыми подарки получили самые последние машины из армады вторжения, до которых почти четыре километра. Вроде бы далеко, но для морских пушек при их настильности — практически дистанция пистолетного выстрела. Двенадцать снарядов, из них только три относительных промаха. То есть, у одного танка сорвало гусеницу близким взрывом, и он закрутился на месте, второй остановился без видимых с такого расстояния причин, а третий развернулся и резво отправился в тыл, откуда только что приехал. И на что экипаж надеялся, на благодушие и человеколюбие заградительных отрядов?

Дальше пушки заговорили вразнобой, по мере готовности, стараясь поразить как можно больше целей в задних рядах и отрезать пути отступления. Впрочем, отступать никто и не собирался, так как экипажи передних машин не видели, что творится у них в тылу, а радиосвязь не была предусмотрена из экономии. Зачем неграм рации в танке, если всё равно не умеют ими пользоваться? А если умеют, то обязательно сломают. А если не сломают, то есть приказ, который необходимо выполнить, а любые лишние разговоры лишь отвлекают.