А еще у меня был личный куратор. Медицинская сестра Любочка, которую, как оказалось, ради меня попросили выйти на работу.

За кураторство платили, так что недовольства с ее стороны я не заметила. Но и поблажек не получила никаких.

Сначала туалет для лежачих. Утка, судно. Подать, вынести, помыть, продезинфицировать. Старичку сменить подгузник, подмыть, надеть новый. В женской палате старушка, про которую вечером забыли, так что пришлось перестилать постель, благо была клеенка. Потом умыть, помочь почистить зубы, причесать.

Затем проветривание и санитарная обработка. Мыла палаты уборщица, но посмотрела я на ту грязь, которую она развезла, и решила повторить, не забыв про углы и плинтусы. Перед завтраком протереть столики для лежачих. Покормить, снова убрать.

Две палаты по шесть человек. Для санитарки это немного, но, когда забыты навыки, да еще и больные лежачие, к обеду не чувствуешь ни ног, ни рук, ни спины.

А ведь это еще не конец. За день санитарную обработку проводишь три-четыре раза. А сколько подаешь утку или судно да меняешь подгузники…

— Иди перекуси, — на очередном витке перехватила меня Люба. — На одном чае долго не продержишься.

— А я недолго, только до трех, — попыталась я отказаться, но, заметив ее грозный взгляд, пошла на попятный. — Сейчас дедушку еще посмотрю…

— Я сама его посмотрю, — отрезала Люба, развернув меня и подтолкнув в сторону столовой. — Поешь, будем Васильеву мыть. Родственники сами не хотят ухаживать, нам платят.

Говорить я ничего не стала. Вроде и входит в обязанности санитарок уход за лежачими, но людей постоянно не хватает, поэтому если хочешь особого внимания, то заплати. А не заплатишь, так делай сам, а не то завшиветь не завшивеет, но так неделями и будет лежать не обихоженная.

А Васильева, та самая старушка, про подгузник для которой вечером забыли. А она с переломом шейки бедра, лишний раз ее бы лучше не трогать.

Как обращаться с такими больными, я знала. Более того, отец всегда учил учитывать их психологическое состояние из-за собственной беспомощности и делать все, чтобы не чувствовали, словно им делают одолжение, выполняя все эти неприятные для них процедуры.

Но если бы не помощь Любочки…

В отличие от старичка, который плохо себя осознавал, старушка была в ясном уме и прекрасно понимала, каково это молодой девушке убирать ее ночные проделки.

В столовой я оказалась не единственной. За столиком у окна сидели двое мужчин. Скорее всего, хирурги. Один так точно, я видела его выходившим из операционного отделения. Второй…

Когда вошла, он прошелся по мне весьма сальным взглядом. Неприятный тип, хоть и симпатичный.